ДОКТОР К.РЕЙ И ДОКТОР Л.СТЕЙНБЕРГ. КАК ФАНАТИЗМ ОТРИЦАТЕЛЕЙ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ ДЕЛАЕТ ИХ ОПАСНЫМИ

 

Проблема отчуждения родителей признается и обсуждается в юридической и научной литературе в Соединенных Штатах и Европе на протяжении более двух столетий. К сожалению, дискуссии по этому вопросу становятся все более конфликтными. Люди, которые лично сталкивались со случаями отчуждения, включая родителей, бабушек и дедушек и членов расширенной семьи, подтверждают его возникновение, характеризуя его как чрезвычайно тревожный и травмирующий опыт, с которым может столкнуться любая семья. В сегодняшней презентации мы рассмотрим, как сторонники, выступающие против признания отчуждения родителей, занимают крайне пренебрежительную позицию, которая может оказаться вредной. Мы критически рассмотрим десять ключевых областей, в которых дезинформация обычно распространяется отрицателями родительского отчуждения. Будут предоставлены существенные доказательства для противодействия этим заблуждениям в каждой обсуждаемой области. Доктор Кэтлин М. Рей — всемирно признанный эксперт по конфликтным разводам, отчуждению родителей, отчуждению детей, а также эмоциональному насилию над детьми и связанным с ними травмам. Доктор Рей имеет значительный опыт проведения интервью для печати, радио, подкастов и телевидения по всему миру. Ее клиническая карьера была посвящена помощи отчужденным детям и их семьям. Она работала с более чем 5000 отчужденными детьми и их семьями в различных ролях: как практикующий врач в частной практике, эксперт опеки над детьми, свидетель-эксперт, тренер, консультант, а также основатель и клинический директор программы воссоединения для сильно отчужденных детей и их семей. Доктор Рей является автором или соавтором нескольких рецензируемых опубликованных исследований родительского отчуждения. Ее книга 2011 года «Токсичный развод: Учебное пособие для отчужденных родителей» получила Международную книжную премию в 2012 году, заняв 1-е место в категории «Воспитание. Семья: Развод» и удостоена наград в категории «Самопомощь: отношения». Скоро будет опубликована новейшая книга доктора Рей «Ослепленные родительским отчуждением: проверенные стратегии воссоединения с вашим ребенком».

Доктор Линн Стейнберг работает терапевтом уже 50 лет. На протяжении многих лет она сосредоточивалась на домашнем насилии и сексуальном насилии. В качестве свидетеля-эксперта в судах она добавляет к своему опыту отчуждение родителей  принудительный контроль и ложные обвинения. Она свидетельствует по всей стране и по всему миру. Доктор Стейнберг была первым свидетелем-экспертом, которая  использовала концепцию принудительного контроля как форму домашнего насилия и, следовательно, отчуждения родителей. Она написала книгу «Ты не сумасшедший: преодоление отчуждения родителей и детей», книгу самопомощи для отчужденных родителей в судебной системе. Доктор Стейнберг также имела дело с законодательным органом Калифорнии по вопросам дачи показаний детьми в судах.

 

БИЛЛ ЭДДИ. ОТКАЗ РЕБЕНКА ОТ КОНТАКТА С РОДИТЕЛЕМ И ЕГО ЛЕЧЕНИЕ

 

Билл Эдди, LCSW, JD, юрист и психотерапевт, а также Старший семейный медиатор в Национальном центре разрешения конфликтов в Сан-Диего. Имеет более 40 лет стажа работы, является директором по обучению Института острых  конфликтов, также в Сан-Диего, который проводит обучение по управлению конфликтными спорами и конфликтными личностями. Он подготовил специалистов в более чем 30 штатах и нескольких странах,  преподает неполный рабочий день в Институте разрешения споров Штрауса на юридическом факультете Университета Пеппердайн и является приглашенным лектором в Юридической палате Университета Монаш в Мельбурне, Австралия. Эдди является автором книг, в том числе "Высококонфликтные люди в юридических спорах", "Развод: Самозащита при разводе с пограничной или нарциссической личностью" и др. Он разработал теорию высококонфликтной личности (HCP Theory) и стал международным экспертом по урегулированию споров с участием высококонфликтных личностей и лиц с расстройствами личности. Билл написал более 20 книг и ведет популярный блог на веб-сайте Psychology Today с более чем 5 миллионами просмотров. Сайт - http://www.highconflictinstitute.com/

  

РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ И ДЕТСКИЙ МОЗГ

 

Источник https://www.psychologytoday.com/us/blog/5-types-of-people-who-can-ruin-your-life/202303/parental-alienation-and-the-childs-brain

Опубликовано 31 марта 2023 г.

 

 

Почему некоторые дети постоянно отказываются от контакта с ранее любимым родителем?

 

Ключевые моменты

 Все больше и больше детей сопротивляются отношениям с одним из родителей после разлуки или развода.

Детский мозг проходит через уникальный период, который включает сокращение и рост синапсов между нейронами в возрасте от 9 до 13 лет.

Разрешение ребенку не иметь контактов с родителем в этом возрастном диапазоне может стать постоянным, и судам и родителям следует избегать этого.

 

Родительское отчуждение — это термин, используемый в высококонфликтных случаях разлучения и развода, который относится к сопротивлению или отказу ребенка быть и поддерживать отношения  с одним из родителей («отверженный» родитель) и сильному предпочтению быть с другим родителем («привилегированным» родителем). когда отвергнутый родитель ничего не сделал, чтобы вызвать это неприятие (отсутствие жестокого обращения с детьми, домашнего насилия и т. д.). Родительское отчуждение не является диагнозом в DSM-5-TR, но он был представлен в DSM-5-TR для рассмотрения при большой поддержке со стороны юристов и специалистов в области психического здоровья. Термин «родительское отчуждение»  имеет противоречивую историю, но, кажется, он имеет такой быстрый рост  использования в делах о раздельном проживании и разводе примерно с 2005 года [1] и в оспариваемых делах об опеке (возможно, 20–25 процентов), что специалисты могут согласиться с тем, что пришло время признать этот феномен  как диагностируемое психическое расстройство, проблемы с психическим  здоровьем и сосредоточиться на том, что с этим делать.

 

ЛИНДА ГОТЛИБ. ИНТЕРВЬЮ В ПРОГРАММЕ ON LONG ISLAND BACKSTORY 24.11.2018

 

Линда имеет более чем 40-летний стаж  предоставления услуг семейной  терапии. Она занималась  широким спектром проблем и дисфункциональных моделей семейного взаимодействия. У нее есть опыт оказания неотложной помощи, включая интенсивное кризисное вмешательство на дому для предотвращения психиатрической госпитализации ребенка. С 2003 года Линда сосредоточила свою клиническую практику на семьях, переживающих разлуку/развод родителей, с целью помочь родителям развить нормальные  отношения для совместного воспитания детей. Это включает в себя узкоспециализированную область диагностики и лечения отчуждения родителей. Линда также предоставляет консультационные услуги по вопросам отчуждения родителей — чтобы исключить или диагностировать его для суда, поэтому она выступает  в качестве свидетеля-эксперта по таким делам. Она прошла квалификацию в 20 штатах и 30 юрисдикциях. Области, в которых она получила квалификацию: семейная терапия, семейная динамика, родительское отчуждение, отчуждение детей из-за насилия в семье, жестокое обращение с детьми и насилие в семье. После завершения обучения в Центре Минучина Линда поступила на факультет, где проработала еще четыре года. Во время работы на факультете она преподавала принципы структурной семейной терапии другим врачам-психиатрам, в том числе детским психиатрам. Линда начала свою профессиональную карьеру, работая в Службе усыновления, сначала в течение 16 лет в системе патронажного ухода Нью-Йорка в качестве социального работника, затем в качестве психиатрического социального работника, а затем в качестве директора Службы усыновления Нью-Йорка. Другими должностями, в которых Линда обслуживала эту группу населения, были руководитель, а затем помощник директора Службы опеки и усыновления в округе Нассау, штат Нью-Йорк. Срок службы Линды в округе Нассау составил 8 лет. В результате своего опыта воспитания в приемных семьях Линда пришла к выводу, что инстинкт любви и потребности ребенка в родителе заменяется только инстинктом выживания и инстинктом защиты детенышей. Кроме того, Линда установила — отчасти в результате своего опыта воспитания в приемных семьях — что единственное объяснение неоправданного отказа ребенка от родителя заключается в «промывании мозгов» — аналогичном промыванию мозгов члену секты — со стороны другого родителя или родительской семьи. Если дети, подвергшиеся насилию и пренебрежению, не отвергают родителя, может быть только одно объяснение, почему ребенок отвергает родителя, который не демонстрировал жестокого обращения и/или  пренебрежения.

Покинув систему опеки, Линда перешла на работу в систему психиатрической помощи Нью-Йорка. Она разработала, внедрила и руководила Центром помощи детям Саут-Шор, Фрипорт, штат Нью-Йорк, программой Pathways, службой кризисного вмешательства на дому, направленной на предотвращение психиатрической госпитализации ребенка. Эта программа была более чем на 90% эффективна в предотвращении госпитализации ребенка в психиатрическую больницу, когда  вместо этого его можно было оставить в семье. Линда лечила в частной практике более 550 детей, подвергшихся той или иной степени отчуждения, а также лечила их родителей, число которых составило более 300 отчуждающих и отчужденных родителей. Линда дополнительно изучила материалы дел еще более 250 сильно отчужденных детей и их родителей.

Важное значение имеет то, что Линда также провела лечение 1000 детей и их родителей, переживших развод, но не принимавших участие в отчуждении. Общий объем работы Линды с приемными детьми в сочетании с ее опытом частной практики как с отчуждающими, так и с неотчуждающими семьями, переживающими развод  родителей, сделал ее неоценимой в экспертизе определения  отчужденного ребенка, отчуждающего родителя и отчужденного родителя. Таким образом, Линда чрезвычайно точна в различении отчужденного ребенка из-за семейного насилия от отчужденного ребенка с промытыми мозгами, который обоснованно отвергает родителя.

СКОТТ ГЛИСОН. УРОКИ ОДНОГО СЛУЧАЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

 

Скотт Глисон — лицензированный профессиональный клинический консультант в пригороде Чикаго, специализирующийся на травмах и динамике отношений.

«Карл Юнг однажды сказал: «Ваше видение станет ясным только тогда, когда вы сможете заглянуть в свое собственное сердце. Кто смотрит вовне, видит сны, кто смотрит внутрь, тот просыпается». Приход на терапию — это само по себе мужество и свидетельство пробуждения вашего сердца как компаса. Работая вместе в безопасной среде принятия и эмпатического диалога, мы будем справляться с трудностями, развивать здоровые навыки преодоления трудностей и намечать стратегии, которые вселяют надежду и исцеление в краткосрочной перспективе и приносят значимые, устойчивые изменения в долгосрочной перспективе.

Я работаю с людьми всех возрастов, полов, сексуальных ориентаций и рас по вопросам отношений, потери, настроения, беспокойства и расстройств личности. У меня есть опыт работы в различных областях психического здоровья, где я сосредоточился на травмах и динамике отношений. Я семейный терапевт и имею обширный опыт работы в групповой терапии.

С помощью как психодинамической точки зрения, так и когнитивно-поведенческого подхода моя цель состоит в том, чтобы помочь вам найти источник страданий, раскрыть  свой истинный потенциал».

 

«СКРЫТОЕ ЖЕСТОКОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ДЕТЬМИ»: ВЛИЯНИЕ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ НА СЕМЬИ

  

Источник https://ct.counseling.org/2023/03/child-abuse-in-disguise-the-impact-of-parental-alienation-on-families/

Опубликовано 9 марта 2023 г.

 

 

Инго Вейголд, лицензированный профессиональный консультант Центра консультирования Centennial в Сент-Чарльзе, штат Иллинойс, сидел за своим столом, и слезы катились по его лицу. В течение пяти лет он был отчужден от своих детей бывшей женой, что эмоционально вредило его детям и побуждало его регулярно чувствовать себя недостойным родителем. Но после изнурительного судебного разбирательства, длившегося несколько лет, судья, наконец, вынес решение в пользу Вейгольда, чтобы он получил право опеки над двумя своими детьми, а его бывшая жена была освобождена от уплаты алиментов.

«Я сижу здесь, читаю решение судьи, просто плачу и думаю: "Этого не может быть на самом деле. Вся тревога, страх, гнев и страдание просто вытекли из меня", - вспоминает Вейгольд, член Американской ассоциации консультирования. «Во время всего этого процесса борьбы за них самым важным для меня как мужчины и отца было быть рядом и присутствовать, чтобы дать моим детям шанс стать хорошими членами общества вдали от детства, которое было омрачено жестоким обращением с детьми. Потому что родительское отчуждение — это замаскированное жестокое обращение с детьми».

ЭЙВИНД МЕЛАНД И ФРОДЕ ТУЕН (НОРВЕГИЯ). ВРАЧ КАК АДВОКАТ ПАЦИЕНТА: О ПРЕДЕЛАХ ЛОЯЛЬНОСТИ

 

Авторы

 

ЭЙВИН МЕЛАНД Секция общей медицины Университет в Бергене Ульриксдал 8с 5009 Берген . Эйвинд Меланд является специалистом в области общей медицины, почетным профессором Бергенского университета, индивидуальным руководителем кандидатов в специалисты в муниципалитете Бергена, руководителем группы в Медицинской ассоциации и членом исследовательского комитета Mannsforum.

           

ФРОДЕ ТУЕН Секция превентивной социальной психологии

 

Источник https://tidsskriftet.no/2003/01/kronikk/legen-som-pasientens-advokat-om-lojalitetens-grenser#:~:text=Det%20ligger%20i%20terapeutrollen%20å,fremme%20hans%20eller%20hennes%20interesser.

Опубликовано 23.января  2003 г.

 

 Врачей и других терапевтов часто приглашают в качестве «адвокатов» пациентов в семейных конфликтах и в других типах конфликтов. Эта роль сложная. Многие последствия мало осознаются практиками. В роли терапевта эмпатия должна быть противопоставлена как патернализму, так и материнству. Синдром родительского отчуждения – малозаметный эффект психологической травмы у детей, переживающих конфликты в связи с разводом родителей. Важно, чтобы терапевты воздерживались от чрезмерной идентификации демонизации одной из сторон конфликта. Мы призываем к терапевтическому мышлению, основанному на диалогическом и системном подходе. Принятие подхода к лечению по отношению к обеим сторонам может способствовать развитию навыков взаимоотношений как у детей, так и у родителей.

 

ДОКТОР ДЕМОСФЕН ЛОРАНДОС. ТЕРАПИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ И «СЕМЕЙНЫЕ МОСТЫ»: ЧТО РАБОТАЕТ, А ЧТО НЕТ И ПОЧЕМУ

 

            Доктор философии Демосфен Лорандос получил степень бакалавра в области клинической психологии в Государственном университете Сан-Франциско. В 1976 году он прошел две клинические стажировки и защитил докторскую диссертацию по клинической психологии в Цинциннати. Доктор Лорандос преподавал в качестве ассистента, а затем доцента, профессора в Университете Индианы, Государственном колледже Сагино-Вэлли и Центральном Мичиганском университете. Он создал крупнейшую частную программу лечения ветеранов Вьетнама в Соединенных Штатах, которая получила национальное признание от ветеранов Вьетнама. Как научный сотрудник, он опубликовал комментарии и оригинальные научные исследования во многих научных журналах. Он также опубликовал три книги: «Перекрестные экспертизы в области поведенческих наук» (в соавторстве с доктором Теренсом Кэмпбеллом); «Справочник по поведенческим наукам: психиатрия - психология - социальная работа» (в соавторстве с доктором Теренсом Кэмпбеллом); и «Международный справочник по синдрому отчуждения родителей - концептуальные, клинические и правовые аспекты». Доктор Лорандос ушел из активной практики клинической психологии и поступил на юридический факультет Детройтского университета, который  окончил с отличием в 1991 году. Он имеет лицензию адвоката в Нью-Йорке, Калифорнии и Мичигане, а также в Калифорнии и Мичигане  лицензию  психолога.

ТЕРАПИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ И «СЕМЕЙНЫЕ МОСТЫ»: ЧТО РАБОТАЕТ, А ЧТО НЕТ И ПОЧЕМУ

 

Источник American Journal of Family Law Vol. 33, вып. 3 (осень 2019 г.), с. 325–337

https://www.researchgate.net/publication/341913660_Parental_Alienation_Traditional_Therapy_and_Family_Bridges_What_Works_What_Doesn%27t_and_Why_Part_II_of_II

 

Опубликовано в 2019 г.

 

ИСТОРИЯ ПРОГРАММЫ «СЕМЕЙНЫЕ МОСТЫ»

 

Доктор  Рэнди Рэнд разработала программу «Семейные мосты» в начале 1990-х для Национального центра пропавших без вести и эксплуатируемых детей. Департамент государственного управления по делам детей попросил ее оказать  помощь в воссоединении детей с родителями (Warshak, 2010b). Некоторые из этих детей жили со своими похитителями  долгие годы, дети стали эмоционально привязаны к своим похитителям. Когда дети  были внезапно лишены контакта с их бывшими «воспитателями», некоторые дети испытали «чрезмерный страх и ненависть к родителю, который, должен был теперь заботиться о них» (Warshak, 2010b, стр. 55).

Задачей  программы было  «обеспечить «быстрое облегчение… детям во время стрессового перехода к отчужденному родителю  » и помочь «родителям безопасно и чутко управлять… чувствами и поведением детей» (Warshak, 2010b, стр.55).

Разрабатывая образовательную программу, Рэнди Рэнд почерпнула идеи  из работы своего наставника, психолога Маргарет Сингер, а также психолога Роберта Лифтона, всемирно известных «культовых» экспертов (т.е. специалистов по психологическому воздействию тоталитарных деструктивных сект). Соединив эти идеи с «общепризнанными исследованиями в социальной, когнитивной психологии, психологии  детского развития, социологии и социальной нейробиологии», Рэнд создала учебный план, руководствуясь набором принципов, которые действительно излечивали  отчуждение, перенесенное этими детьми во время их похищения и жизни с похитителем.

Понимая, что эти методы можно расширить, чтобы помочь другим отчужденным группам населения, Рэнд разработала  модифицированную форму программы  «Семейные мосты», которая была адаптирована для удовлетворения потребностей «детей, не подвергшихся похищению, но которые были сильно и необоснованно отчуждены от родителя в контексте развода ». (Warshak, 2010b, стр. 55–56).

Программа «Семейные мосты» была разработана, чтобы оказать помощь детям, которым не могут помочь ни суды, ни психотерапевты. Она ориентирована на 3  основных типа сильно отчужденных детей: (1) тех, кто  полностью отказывается от общения с целевым родителем  после развода, (2) тех, кто отказывается и / или сопротивляется контакту с целевым родителем и (3) тех, кто имеет серьезно натянутые отношения с целевым родителем, что проявляется как «крайнее нежелание или грубое презрение».

Использование «инструкций, основанных на принципах  максимально эффективного  обучения и создания безопасной атмосферы» в «Семейных мостах», отчужденные« дети развивают навыки противостояния внешнему психологическому давлению», в то время как целевые родители  «учатся чутко управлять поведением своих  детей, и семья изучает инструменты эффективного  общения  и управления  конфликтами».

 

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ

 

Программа «является  образовательным вмешательством, а не терапевтическим» по своим руководящим принципам, однако результаты нескольких рецензируемых исследований говоря о том, что это уникальный метод лечения отчужденных детей:

 

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР. ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРОФЕССИОНАЛОВ ПРИ РАБОТЕ С ОТЧУЖДЕННЫМИ ДЕТЬМИ И СЕМЬЯМИ

 

Доктор Эми Бейкер является признанным на национальном уровне экспертом в отношении детско-родительских отношений, особенно в отношении детей с наличием синдрома родительского отчуждения и по проблемам эмоционального насилия над детьми. В 1989 году она получила степень доктора в области психологии развития в учительском колледже Колумбийского университета, Нью-Йорк. С 2006 г. по -настоящее время является директором  по исследованиям в Центре защиты детей Винсент Дж Фонтана, Нью-Йорк  Имеет лицензию судебного эксперта. Она является автором или соавтором 8 книг и более 65 рецензируемых статей.

 

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ  ПРОФЕССИОНАЛОВ ПРИ РАБОТЕ С ОТЧУЖДЕННЫМИ ДЕТЬМИ И СЕМЬЯМИ

 

Источник: Предисловие к сборнику «Работа с отчужденными детьми и семьями Клиническое руководство» под редакцией Эми Дж. Л. Бейкер, С. Ричарда Заубера, Нью-Йорк, 2013

 https://books.google.ru/books?id=Rxq-Bsj18ZgC&printsec=frontcover&dq=Working+With+Alienated+Children+and+Families:+A+Clinical+Guidebook&hl=ru&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Working%20With%20Alienated%20Children%20and%20Families%3A%20A%20Clinical%20Guidebook&f=false

 

Опубликовано в 2013 г.

 

Родительское отчуждение  обычно определяется как проблема неоправданного отказа детей от  одного из родителей, как реакция на конфликт между родителями и проблему лояльности – это не новая проблема. Проблема известна  с тех пор, как двое  родителей стали соревноваться за любовь к ребенку. В 1980-х годах Ричард Гарднер (1998) придумал термин «синдром родительского отчуждения» (PAS) для описания восьми видов поведения, которые демонстрируют дети, когда один из родителей умело манипулирует ими с целью необоснованного отказа от  другого родителя. С тех пор постоянно  растет потребительский спрос на информацию об этой проблеме и возможные решения.

Несмотря на неопровержимые свидетельства того, что некоторые дети могут подвергаются родительскому давлению, что приводит к необоснованному отказу от  другого родителя, в этой области раздаются голоса несогласных. Хотя большинство специалистов поддерживают основной принцип, согласно которому детьми можно манипулировать, чтобы они отвергли  родителя, с которым  у ребенка были хорошие отношения до этого момента и который  не заслуживает такого обращения, некоторые специалисты не согласны с классификацией родительского отчуждения  как психического расстройства, полагая, что оно приведет к вреду и изоляции  детей, а не к привлечению родителей к ответственности за свое поведение.

Другие специалисты возражают из тех соображений, что  концепция может  быть использована ревностными адвокатами, которые хотят избавить от наказания мужей-насильников. Третьи утверждают, что целевые родители не обязательно оказывали физическое насилие над детьми, но им  обычно не хватает родительских навыков, что и является причиной отказа детей.

Однако рассуждения должны подтверждаться фактами и, если они верны, то это сделало бы концепцию родительского отчуждения недействительной. Тем не менее, недоброжелатели затруднили распространение результатов исследований родительского отчуждения для широкой аудитории, потому что некоторые журналы сформировали лагеря противников этой концепции из тех, кто отказывается  публиковать исследования родительского отчуждения. Они препятствуют  диалогу и деятельности по генерированию знаний,  которые необходимы для улучшения профилактики и вмешательства в случаях отчуждения.

Несмотря на разногласия, профессионалы, сражающиеся  на передовой, знают, с чем имеют дело, и им нужны инструменты для решения реальных и сложных проблем, связанных с отчуждением родителей. Вот основные проблемы:

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. СУЕВЕРИЯ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПРИ ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

       

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

 

СУЕВЕРИЯ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПРИ ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

Источник: Глава 2 «Клиническое обоснование и принятие решений в случаях родительского отчуждения» из сборника «Работа с отчужденными детьми и семьями Клиническое руководство» под редакцией Эми Дж. Л. Бейкер, С. Ричарда Заубера, Нью-Йорк, 2013

https://books.google.ru/books?id=Rxq-Bsj18ZgC&printsec=frontcover&dq=Working+With+Alienated+Children+and+Families:+A+Clinical+Guidebook&hl=ru&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Working%20With%20Alienated%20Children%20and%20Families%3A%20A%20Clinical%20Guidebook&f=false

 

Опубликовано в 2013 г.

Все клинические дисциплины полагаются на интеллектуальные сокращения, известные как эвристики. Типичная эвристика включает практические правила, клинические афоризмы и народную  мудрость. Эвристики  также включают определенные интуитивные суждения. Используемые правильно, эвристики могут быть полезны. Они позволяют экспертам делать быстрые и эффективные суждения, которые обычно бывают точными. Они хорошо работают в большинстве, но не во всех, обстоятельствах. Эвристические суждения выносятся быстро исходя из того, насколько легко информация может быть доступна  по памяти. Эвристическое суждение выносится на основе сходства, т. е.по стереотипу.

Что касается клинических проблем, существует два типа эвристики: когнитивная и клиническая. Когнитивная эвристика, также называемая эвристикой суждения, жестко запрограммирована, представляет собой глубоко укоренившиеся, неотъемлемые образцы человеческого мышления. Они в основном учитывают интуитивное мышление, а не рассуждение. Клиническая эвристика по сути афористична. Это практические правила, которые служат пробным камнем для решения проблем.. Помимо ошибок, связанных с эвристикой, существуют и другие когнитивные ошибки, которые не связаны с эвристикой.

            В отличие от когнитивной эвристики, клиническая эвристика решает задачу с помощью  конкретных практических правил. По сути, это клинические афоризмы. Некоторые правила  высоконадежны; другие - глубоко ошибочны. Считается, что простейшее решение проблемы обычно правильное. Некоторые полезные эвристики описывают характеристики отчужденных детей (Gardner, 1999; Kelly & Johnston, 2001). Другая полезная эвристика обращается к характеристикам отчуждающих родителей, таким как описание одержимых отчуждателей Дарналла  - родителей, желающих разрушить детские отношения с другим родителем - и, что характерно, неоднократно нарушающих судебные  приказы (Darnall, 1998). Еще одна полезная эвристика - это открытие Эми Бейкер о том, что у серьезных отчуждателей  есть склонность к наличию расстройства личности (Baker, 2007). Другие эвристики дает ценные советы относительно лечения РА (Kelly, 2010; Warshak, 2010; Warshak & Otis, 2010). С другой стороны, ошибочные эвристики также распространены. Поскольку их использование может нанести большой вред, здесь будут обсуждаться 10 ОШИБОЧНЫХ ЭВРИСТИК, КОТОРЫЕ НЕ СЛЕДУЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ.

 

 

            Раз он на ней женился, значит с ним что-то должно быть не так

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКИХ АКСИОМ В ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

 

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКИХ АКСИОМ В ДИАГНОСТИКЕ И  ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

            Почему некоторые врачи проводят бесполезное лечение родительского отчуждения?

Во-первых,  многим практикам, включая некоторых предполагаемых экспертов, не хватает клинического опыта  ведения тяжелых, сложных случаев отчуждения. Во-вторых, многие врачи слишком самоуверенны (Berner & Graber, 2008; Croskerry & Norman, 2008; Dawson, Connors, Speroff, Kemka, Shaw, & Arkes, 1993; Friedman et al., 2005). Кроме того, некоторые клиницисты используют методы без серьезного  научного обоснования; интуитивные подходы, считая, что случаи отчуждения - это в основном гибриды (т. е. сочетание отчуждения и физического насилия) и, следовательно (заимствуя принцип из семейной терапии) сосредотачиваются на родителях, которые наиболее способны к изменениям, т.е. обычно на целевых родителях. Это оставляет не выявленным вредное воздействие отчуждающего родителя.

            Наконец, когда рекомендуются быстрые, смелые и решительные действия, например удаление сильно отчужденного ребенка из токсичной домашней среды - многим врачам не хватает смелости и мужества, чтобы поддержать такие действия. По характеру они робкие клиницисты. Когда они сталкиваются с серьезными или сложными проблемами, робкие врачи могут мало что сделать  или вообще ничего не могут. Это может привести к парадоксу, когда пациенты с повышенным риском реже получают необходимое лечение, чем пациенты с более низким риском (Ko, Mamdani, & Alter, 2004).

            С другой стороны, даже пусть   практикующий действительно имеет как клинические знания, так  и необходимую смелость и мужество  для эффективного ведения таких случаев. Но надо обучить  практикующего лечению этой  проблемы.

            Независимо от того, какое лечение выбрано, им придется полагаться на ряд фундаментальных  клинических принципов или аксиом.

 

Клинические аксиомы

 

            Аксиома - это самоочевидное правило или принцип - настолько очевидно верное, что оно не требует  доказательств. Клиническая практика руководствуется несколькими такими аксиомами. Благодаря опыту они отражают устоявшиеся принципы и практики, которые подходят  всем клиническим дисциплинам и всем клиническим ситуациям. Этот раздел посвящен рассмотрению некоторых  наиболее важных.

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. ПРИМЕР НЕУДАЧНОГО ЛЕЧЕНИЯ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

                                                                            

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

КЛИНИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ И ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ В СЛУЧАЯХ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

Источник: Глава 2 «Клиническое обоснование и принятие решений в случаях родительского отчуждения» из сборника «Работа с отчужденными детьми и семьями Клиническое руководство» под редакцией Эми Дж. Л. Бейкер, С. Ричарда Заубера, Нью-Йорк, 2013

https://books.google.ru/books?id=Rxq-Bsj18ZgC&printsec=frontcover&dq=Working+With+Alienated+Children+and+Families:+A+Clinical+Guidebook&hl=ru&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Working%20With%20Alienated%20Children%20and%20Families%3A%20A%20Clinical%20Guidebook&f=false

 

Упущенная возможность

             Семья Джонсов направлена семейным судом к психотерапевту для «объединительной психотерапии» после конфликтного  развода и спора об опеке. Психотерапевт, клинический психолог, имел практический опыт в течение  20 лет. Родители в разводе 7 лет. Мать, Энн, физически опекает 13-летнюю дочь Доун, но разделяет законную опеку с отцом Брюсом. После развода отец имел «щедрые посещения», включая ночевки дочери у него. Доун  провела с ним треть своего времени. Три года назад мать сказала отцу, что  Доун его боится  и больше не хочет его  видеть. Впоследствии Доун и отец не общались,  поэтому отец обратился в суд с просьбой об изменении опеки над дочерью.

            После двухдневного судебного разбирательства судья признал мать виновной в неуважении к суду и нарушении предписанного судом плана воспитания детей, написав: «Мать часто осуждала отца перед ребенком, блокировала его доступ к отцу, заблокировал также доступ отца к ребенку, и сделала ложные заявления об угрозах, жестоком обращении и пренебрежении воспитанием дочери со стороны отца. Мать сказала ребенку, что отец хотел их убить».  Доун имеет негативное мнение об отце и не имела с ним  контактов в последнее время.

            Судья отказался изменить опеку над дочерью в пользу отца и вместо этого принял решение о проведении  «воссоединительной терапии».

            Терапевт начинает с индивидуального 45-минутного интервью. Мать неуравновешена и неспокойна. Она со слезами на глазах сообщает о «вербальных оскорблениях»со стороны ее бывшего мужа. На вопрос, почему Доун не хочет увидеть своего отца, она отвечает: «Потому что он нас оскорбляет. Теперь, когда она стала старше, она наконец может противостоять ему». Мать говорит, что она поддерживает решение суда по общению Доун с отцом, но Доун отказывается.

            Отец выглядит таким  же тревожным и напряженным. Он сообщает, что перед повторным обращением в суд  он пытался увидеть Доун, но «на каждом шагу мешали». Он решительно отрицает оскорбления.

Он заявляет, что его бывшая жена страдает расстройством личности. Он утверждает, что  она «неуравновешенная» и «мастер-манипулятор». Ссылаясь на выводы судьи, он рассказывает, что она сказала Доун, что он угрожал убить их. Все это, по его словам, «она придумала из воздуха». Он предлагает предоставить очевидцев (свидетелей), чтобы установить это, но терапевт сказал, что это не обязательно. Отец спрашивает, может ли терапевт пересмотреть предыдущие записи психотерапевтов Доун из медицинской карты для проверки его рассказа, учитывая  его  хорошие отношения с Доун  до развода - но терапевт отказывается, т.к. это  может поставить под угрозу объективность матери Доун.

            Отец утверждает, что, если Доун останется с матерью, ситуация станет еще хуже. «Главная проблема не в том, что Доун  боится смотреть на меня (отводит глаза), - говорит он. - Это большая проблема, но не главная. Основная проблема в том, что Доун подвергается жестокому обращению со стороны матери. Вот почему я пытался получить опеку».

            Приходит Доун, держась за руку матери. Она говорит, что хочет, чтобы ее мать присутствовала  на собеседовании. Терапевт соглашается. На вопрос почему она пришла сюда, она отвечает: «Вы можете так и сказать суду, что я не хочу видеть моего  отца». Доун описывает своего отца как «плохого человека», более конкретно она говорит, что он «подлый»,  «много орал». Ее мать подтверждает это. Доун  описывает мать как «отличного родителя», добавляя: «Она всегда заставляет меня делать мои домашние задания».

            Оценка терапевта - это смешанное отчуждение ребенка (т. е. случай гибридный). Она основывает это на трех наблюдениях. Во-первых, суд установил, что мать осуждала отца и блокировала доступ ребенка к нему, что предполагает наличие  отчуждения. Во-вторых, она отмечает напряженность отца во время интервью и его критику матери, что предполагает его  отчуждающее поведение. В-третьих, она считает, что желание отца получить опеку над дочерью предполагает его потребность во власти и контроле, что является еще одним признаком отчуждающего поведения.

            Она заключает, что, за исключением ее отношений с отцом, Доун в целом чувствует себя хорошо, о чем свидетельствует ее веселое поведение, сильная эмоциональная связь с матерью и хорошие оценки в школе.

            План лечения терапевта состоит из еженедельных 45-минутных сеансов с Доун и ее отцом. Она также планирует время от времени проводить совместные занятия с Доун и ее матерью. Цели состоят в том, чтобы облегчить общение, улучшение родительских навыков обоих родителей и исключить  когнитивный диссонанс у Доун, чтобы она  увидела, что негативное  изображение отца матерью не совсем точное. Достигнуть этих целей она планирует, используя комбинацию семейной терапии и психологического образования.

            В течение первых 6 месяцев терапевт стремится сформировать терапевтический  альянс с каждым участником терапии. Она не принимает чью-то сторону, старается быть посредником в  спорах и обучает методам общения, таким как отражение, подтверждение и сочувствие утверждениям друг друга. «Так тебя расстраивает, когда я ...» «Это имеет смысл, потому что ...» «Я могу представить, как ты должен себя чувствовать».

            Доун  отказывается использовать эти технологии и отвергает психологическое образование, говоря: «Я сама знаю, что случилось!» Терапевт призывает отца« извиниться за что-то, поскольку  таким образом Доун увидит, что он может признать свои ошибки. Отец делает это, но задается вопросом, не отправил ли он Доун своим извинением неправильное сообщение.

            Спустя 12 месяцев Доун все еще отказывается видеться с отцом в другом месте, кроме кабинета терапевта. Эти сеансы не помогают Доун, она  сосредоточена на  предполагаемом жестоком обращении отца с матерью. Обращаясь к терапевту, она говорит: «Он оскорблял мою мать! Я не хочу видеть никого, кто оскорблял мою мать!»