КАРЕН ВУДОЛЛ. ПСИХИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА, НАБЛЮДАЕМЫЕ В СЛУЧАЯХ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

            Карен Вудолл (Karen Woodall)  – известный психотерапевт, ведущий специалист по отчуждению родителей Великобритании, один из ведущих судебных экспертов по родительскому отчуждению, автор статей и книг по данной теме, работает более 10 лет в качестве психотерапевта и директора  собственной частной «Клиники разлуки» в Лондоне, занимаясь практикой воссоединения отчужденных родителей и детей. Имеет личный опыт отчуждения родителя, в детстве сама была отчуждена от отца. Блог - http://karenwoodall.blog/

 

ИНДУЦИРОВАННОЕ БРЕДОВОЕ РАССТРОЙСТВО И ОТЧУЖДЕНИЕ ДЕТЕЙ ПРИ РАЗВОДЕ И РАЗДЕЛЕНИИ 

Источник https://karenwoodall.blog/2021/03/03/encapsulated-delusional-disorder-and-alienation-of-children-in-divorce-and-separation/

Опубликовано 3 марта 2021 г.

 

Определение индуцированного бредового расстройства согласно DSM-IV-TR: «любое из группы психотических расстройств с существенным преобладанием  одного или нескольких устойчивых   заблуждений, которые сохраняются не менее 1 месяца, но не связаны с шизофренией». Заблуждения основаны на предположении  ситуаций, которые могли бы возникнуть в реальной жизни (например, преследование, отравление, заражение, обман правительства). Диагноз также требует, чтобы эффекты воздействия на психику наркотических веществ (например, кокаина) или медицинского состояния пациента были исключены в качестве  причины заблуждений. Указываются семь видов бредовых расстройств, согласно теме заблуждения: эротомания, грандиозность, ревность, преследование, соматические проблемы, смешанные и неопределенные.

Изменения критериев для бредового расстройства в DSM-5 включают следующее: заблуждения могут быть либо иррациональными  или причудливыми (т.е. неправдоподобными) и их потенциальное присутствие в результате применения наркотических  веществ, медицинского состояния или другого психического расстройства (например, обсессивно-компульсивного расстройства, дисморфофобии) должны быть исключены, как и устойчивые  заблуждения, ранее называемые параноидальным расстройством.

Индуцированное  бредовое расстройство  представляет собой веру в некие обстоятельства, которая фиксируется и непоколебима даже перед лицом доказательств обратного.

Индуцированное  бредовое расстройство можно увидеть в случаях отчуждения детей, когда ребенок демонстрирует  признаки психологического расщепления и слияния  с отчуждающим родителем, который имеет непоколебимую веру в то, что другой родитель является вредным для благополучия ребенка. Индуцированные  заблуждения чрезвычайно мощные и позволяют их  владельцу искажать  все доказательства для формирования своих убеждений. Отчужденные дети, которые страдают от индуцированных  заблуждений, испытывают страх и становятся тревожными из-за веры во вредного и опасного родителя, которого они отвергают. Когда ребенок страдает фиксированной и непоколебимой верой в то, что родитель вреден и опасен, хотя  есть ясные доказательства обратного, ребенок страдает от  значительного эмоционального и психологического вреда. При таких обстоятельствах изоляция  ребенка от родителя, индуцирующего эти заблуждения, часто необходимо.

ДОКТОР СТЭНЛИ КЛАВАР. ДЕТИ-ЗАЛОЖНИКИ: «ПРОМЫВАНИЕ МОЗГОВ» ДЕТЯМ В ПРОЦЕССЕ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

 

Доктор Стэнли Клавар - профессор Розмаунтского колледжа. Он также является директором Центра консультирования и терапии Уолдена в Брин-Море, штат Пенсильвания, и сертифицированным клиническим социологом, дипломированным сексопатологом, сексуальным педагогом и семейным медиатором.

Доктор Стэнли  Клавар является автором десятков популярных и научных статей, опубликованных в многочисленных журналах. Американская ассоциация юристов опубликовала множество его статей за эти годы. Доктор Клавар был лауреатом множества наград, в том числе Премии Национального фонда гуманитарных наук для преподавателей колледжей. Он работал консультантом по образованию и клинической практике в больницах и государственных учреждениях, а также в качестве консультанта в различных отраслях промышленности. Доктор Клавар был экспертом, терапевтом, членом суда и  консультантом примерно по 2500 судебным делам, связанным с семейными отношениями. В его клинику за помощью отправляют детей со всей страны.

ДЕТИ-ЗАЛОЖНИКИ: «ПРОМЫВАНИЕ МОЗГОВ» ДЕТЯМ В ПРОЦЕССЕ  ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

 

Источник  https://familylawyermagazine.com/articles/stanley-clawar-discusses-brainwashing-in-his-book-children-held-hostage/

 

Автор: Диана Шеперд

 

Опубликовано: последнее изменение 8 января 2020 г.

 

Интервью со Стэнли Клаваром, социологом и посредником

Журнал Family Lawyer Magazine недавно взял интервью у социолога и семейного посредника Стэнли Клавара, чтобы обсудить, как семейные юристы могут идентифицировать и работать с профессионалами в делах об отчуждении родителей.

 

Не могли бы вы предоставить нам предысторию вашей книги « Дети- заложники»?

Книга фактически зародилась как исследовательский проект еще в конце 70-х - начале 80-х годов. Мы обнаружили эту проблему, которую некоторые называют отчуждением, но мы называем программированием и «промыванием мозгов». Это касается и 50 других терминов. Это происходило во многих, если не во всех, случаях конфликтов в семейных делах в суде. Судьи, адвокаты и терапевты пытались понять, кто несет ответственность, почему и что происходит с детьми, а в последнее время - что можно сделать, чтобы исправить такой ущерб и помочь детям восстановить отношения со своими родителями. Первоначально у нас была выборка примерно из 700 семей, которая была опубликована в 1991 году. Это новое издание (2013)  добавляет еще 300 семей, в общей сложности теперь их 1000, и содержит около 8 новых глав с обновленными исследованиями 1990-х годов.

 

Можете ли вы объяснить разницу между «промыванием мозгов» и отчуждением родителей?

Мы разбиваем «промывание мозгов» на более сложный процесс. Отчуждение - это термин, который стал глобальным, и поэтому возникает путаница в процессе, методах и результатах. В книге мы показываем разграничение между мотивацией, методами, воздействием, а в последнее время мы рассматриваем воссоединение и то, что можно сделать, если ребенок отчужден. Но в основном все термины  означают одно и то же. Это процесс, когда родитель намеренно или непреднамеренно отправляет сообщения о другом родителе с целью разрушить его детско-родительские  отношения либо с точки зрения физического контакта, либо с точки зрения способности ребенка любить этого родителя.

По большей части это связано с искажением восприятия ребенком реальности. Если родителю удается исказить такое восприятие, в конечном итоге получается ребенок с промытыми мозгами. Например, ребенок может прийти к выводу, что его мать никогда не имела с ним ничего общего, и эксперты  и терапевты услышат это во время экспертизы ребенка. Затем вы, как эксперт, собираете информацию из других источников, которая показывает, что мать делала все: от грудного вскармливания до обучения ребенка чтению и тому подобное. И все же вы сидите и слушаете ребенка, который говорит, что «моя мать ничего для меня не сделала».

Подобные утверждения мы называем искажениями. Ребенок поверил лжи. Фактически, они затем живут во лжи, потому что часто говорят, что не хотят видеть или быть с этим конкретным родителем, что, по мнению некоторых терапевтов, является загадкой.

 

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ - ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ НАД РЕБЕНКОМ

Dr. Wilfrid Von Boch-Galhau

         Вильфрид фон Бох-Гальхау - доктор медицины, психиатр, психотерапевт частной практики, специалист по родительскому отчуждению из Германии. Более 20 лет занимается проблемой родительского отчуждения, издал несколько книг на эту тему. Сайт доктора Вильфрида фон Бох-Гальхау  http://www.drvboch.de/

           АДРЕС ДЛЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИИ: доктор медицины Вильфрид фон Бох-Гальхау, специалист по психиатрии, психосоматической медицине и психотерапии

berer Dallenbergweg 15, D-97082 Würzburg, Germany, E-mail: praxis@drvboch.de

РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ - СЕРЬЕЗНАЯ ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ НАД РЕБЕНКОМ (В СОКРАЩЕНИИ)

Вильфрид фон Бох-Гальхау

Wilfrid von Boch-Galhau  Oberer Dallenbergweg 15, 97082, Würzburg, Deutschland, Germany

Источник: Mental Health and Family Medicine (2018) 14: p.725-739

АННОТАЦИЯ

            Индуцированное отчуждение родителей является специфической формой психологического жестокого обращения с детьми, которое указано в диагностическом  и статистическое руководстве DSM-5 Американской психиатрической ассоциации (АРА) под диагностическим кодом V 995.51 «психологическое насилие над  детьми». Без лечения индуцированное отчуждение родителей может привести к долгосрочным травматическим психологическим и физическим последствиям  у детей. Этот факт еще не получил достаточного понимания  в судебных делах по семейным спорам о детях Статья дает сжатый обзор отчуждения родителей, обобщая его определение, симптомы и различные уровни тяжести. Статья  также описывает некоторые основные методы отчуждения и возможные психосоматические и психиатрические последствия индуцированного отчуждения родителей. Кроме этого, обращается внимание на программы профилактики и вмешательства в случае отчуждения родителя, которые в настоящее время используются в некоторых странах. Статья завершается с двумя реальными примерами из психиатрической практики и полным списком международных ссылок.

            Ключевые слова: индуцированное родительское отчуждение, родительское отчуждение, конфликтный развод, детская психика, психологическое насилие, психотравмирующие долгосрочные последствия, интервенционные программы

Вступление

            Как взрослый психиатр и психотерапевт, я касался области  родительского отчуждения и синдрома родительского отчуждения в течение 20 лет. Снова и снова я видел страдания травмированных от конфликтного развода  взрослых детей и затронутых изоляцией от детей  матерей, отцов, бабушек и дедушек, которые потеряли связь со своими детьми или внуками на многие годы или навсегда  после развода. Рассмотрим  мнения  сторонников и противников концепции родительского отчуждения, ученых и практиков, участвующих в основном в идеологических дебатах Варшак [1], Рэнд [2], по поводу того, является ли реальным явлением индуцированное отчуждения родителей и является ли оно «синдром» и  как его следует называть [3,4].

            Дискуссии  необходимы для научного прогресса. Однако проблема в том, что реакция на PA (S) часто не основана на научных аргументах и выводах эмпирических исследований, но вместо этого основана на субъективных мнениях или даже идеологии.

            Споры между защитниками и противниками или критиками концепции PA (S) все еще основаны на  значительных заблуждениях по поводу  того, что PA (S) - это упрощенная, лженаучная теория в связи с недостатком  эмпирических исследований. Говорят что это явление «без научного обоснования и идеологии»; что PA (S) не признается профессиональными организациями и особенно DSM-5; что это фантазии Ричарда А. Гарднера и его коллег, которые даже  обвинялись в  педофилии; что практика вмешательств является «терапией угроз», которая «травмирует» вовлеченных  детей; что PA (S) является гендерной темой, которую пропагандируют  жестокие или агрессивные  отцы, стремящиеся отменить право опеки матери над детьми с помощью судов. Говорят; что обвинения о сексуальном насилии всегда верны и что изъявлением  воли детей  нельзя манипулировать. Это  только некоторые заблуждения и случаи грубой дезинформации. Они особенно распространены в литературе, касающейся бытового насилия и жестокого обращения с детьми  с феминистской идеологией  [5-11]. Примеры в Соединенных Штатах включают Фаллер [12], Брух [13] и недавно Клементе, Падилья Расеро и др. [14,16], Даллам и Силберг [17].  Статьи специалистов из США Лорандоса [18], Копецки[19], Варшак [20,21], Рэнд [2], Бернет и Бейкер [22], Бернет [4], Бейкер, Касе-Готлиб и Верроччо [23], подробно обсуждают эти односторонние или ложные утверждения о теории и практике родительского отчуждения  и решительно их отвергают. Споры сейчас сосредоточены  в основном на роли так называемого отчуждения родителей и целесообразным   моделям вмешательства.

            В течение многих лет спорными ключевыми вопросами были следующие:

1)  существуют  ли отцы и матери, которые манипулируют своим ребенком после развода  таким образом, что ребенок  навсегда отказывается от контакта с другим родителем?

2) Имеет ли это негативное влияние на психическое здоровье и развитие ребенка?

3) Какие типы вмешательство наиболее целесообразны?

            Ответы на эти вопросы имеют практическое значение как для специалистов по семейному праву, так и для специалистов по психическому здоровью, работающих с заинтересованными семьями после развода.

            В этом контексте я попытался показать здесь, что  родительское отчуждение (среди международных экспертов термин «родительское отчуждение» без слова «синдром» стало наиболее используемым в практике) на самом деле является серьезной формой психологического насилия над ребенком, которое может быть связано с долгосрочным травматическим психологическим и физическим влиянием на развитие личности ребенка, а позже и взрослого [24, 25].

            Что касается диагностики согласно Статистическому руководству по психическим расстройствам (DSM-5), которое  используется как диагностический инструмент в США, а также на международном уровне, отчуждение родителей относится к клинически значимой проблеме отношений между родителями и детьми и оказывает значительное влияние на пострадавших детей. Пока это явление официально и повсеместно не признается под термином «родительское отчуждение», поэтому американская психиатрическая ассоциация (APA) пока явно не включила этот термин в DSM-5.

            Более того, так как PA (S) не встречается в природе «у ребенка», это не «индивидуальное психическое состояние» (психологическая особенность личности) . Однако два новых и два старых диагноза были включены: это «психологическое жестокое обращение с ребенком» и «ребенок пострадавший  от дистресса родительских отношений» (CAPRD), «реляционная проблема отношений родитель-ребенок» и «индуцированное бредовое расстройство». Это позволяет использовать данные  диагнозы практикующим врачам и судебным экспертам по психологии/психиатрии для выявления детей и молодых людей, пострадавших от отчуждения родителей и применять в дифференциальной диагностике [26,27].

            Классификация болезней Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) (МКБ-11), которая  используется во всем мире, будет завершена только в 2018 году. Поскольку, как правило, содержание DSM-5 и ICD-11 обычно согласовывается, можно предположить, что аналогичные диагнозы для отчуждения родителей будут включены в МКБ-11. Диагноз «Отчуждение родителей» обсуждается в Бета-версия МКБ-11 в рамках концепции «Опекун ребенка» и «Проблема отношений».

            Впервые феномен отчуждения родителей был описан в психиатрической литературе не менее 60 лет назад Стивенс, [28], тем не менее, он был отмечен  как таковой с конца 1980-х годов или с 1990-го года. По крайней мере шесть исследователей или групп исследователей рассматривают  самостоятельно идентифицированных детей из разлученных или разведенных семей, которые были отчуждены от одного родителя без рациональных причин. Валлерстайн и Келли [29,30], Джонстон и Розби [31] и Джонстон [32], ссылаются на «патологические отношения» и на «отказ от общения с родителем». Гарднер [33] ввел термин «синдром родительского отчуждения», который также использовал Рэнд [34,35], Копецки [19,36,37] и Копецки, Рэнд [38,39]. Клавар и Ривлин [40,41] говорят о «программировании  и промывании мозгов детям ». Келли и Джонстон [42] придумали термин «Отчужденный ребенок», а Варшак [20], ссылается на «патологическое отчуждение». Бернет [43] и Бернет и соавт. [44] использует термины «Отчуждение родителей» и «родительское отчуждение».

            Феномен отчуждения родителей с тех пор наблюдается и описывается многими международными исследователями и психиатрическими/психологическими специалистами по всему миру [45-56].

            В современной клинической литературе проводится различие между отчуждением родителя (необоснованный отказ ребенка от одного из родителей после психологичесмких манипуляций и специального воспитание ребенка) и отчуждения (оправданный отказ ребенка от одного из родителей после реальной истории пренебрежение, физического и сексуального насилия или насилия в семье) [57-63]. Сегодня международная специализированная литература содержит больше чем тысячу триста научных публикаций более чем в 45 странах мира  в отношении отчуждения родителей, синдрома родительского отчуждения и связанных тем. Они представлены  в базе данных Parental-Alienation-2016, Центр управления знаниями, Университет Вандербильта, Медицинский центр, Нэшвилл, Теннесси, США. (www.mc.vanderbilt.edu/pasg). Международная специализированная литература указывает на то, что распространенность отчуждения родителей в Соединенных Штатах примерно затрагивает 1% детей и подростков [47,64]. Там нет точных цифр для Европы.

Определение PA (S)

Понятие отчуждения родителей определяется тремя элементами [20]:

• Отказ ребенка от одного родителя или клевета на одного из родителей, которая достигает уровня кампании, то есть является постоянным поведением, а не случайными эпизодами.

• Враждебное отношение к отвергаемому родителю  иррационально, то есть отчуждение не является адекватным ответом на поведение отвергнутого родителя и не основано на фактическом негативном опыте отношений ребенка с отвергнутым  родителем

• Частично является результатом влияния отчуждающего родителя [и/или других влиятельных  фигур для ребенка].

• Если один из этих трех элементов отсутствует, термины PA или PAS не могут быть применены.

Симптомы РА (S)

• Иррациональная кампания клеветы и ненависти.

• Абсурдные рационализации (необоснованные, абсурдные причины для объяснения  отказа ребенка от родителя).

• Отсутствие нормальной амбивалентности (идеализация одного из родителей и демонизация другого, черно-белое мышление).

• Рефлексивная поддержка родительского программирования.

• Отказ не только от целевого родителя, но и его расширенной семьи и друзей родителя.

• Феномен «независимого мышления» у ребенка («это мое собственное мнение» и «по собственному желанию»).

• Отсутствие чувства вины за жестокое обращение с отчужденным родителем (родитель отчужден с явным отсутствием чувства вины или жалости).

• Использование «заимствованных сценариев» (те же обвинения со стороны ребенка, что были озвучены отчуждающим родителем).

• Для проверки см. например, [65-70].

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ДЕТЕКТИВ И ПСИХОЛОГ

Доктор Крейг Чилдресс (Dr. Craig Childress, Psychologist, Claremont, CA ) является лицензированным клиническим психологом  частной практики (окончил обучение в 2000 г.), специалистом по детской и семейной терапии. До прихода в частную практику д-р Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж. Основными направлениями его практики являются раннее детское развитие и психическое здоровье, конфликт между родителями и детьми, а также дети и семьи в результате развода с высоким уровнем конфликта.

ДЕТЕКТИВ И ПСИХОЛОГ

CA Childress, Psy.D. (2014)

Клинический психолог похож на детектива. Оба систематически собирают доказательства для восстановления того, что произошло в конкретной ситуации.

В случае с детективом цель состоит в том, чтобы найти доказательства для  определения причины преступления, в то время как для психолога  цель заключается в том, чтобы найти  доказательства для определения  причины симптомов.

Тип преступления = Представление о  проблеме

Первой важной информацией для детектива является тип расследуемого преступления. Является ли преступление убийством, кражей со взломом, похищением людей, растратой? Каждый тип преступления будет иметь типичный набор важной информации, связанной с этим деянием, однако детектив также избегает ограничений, основанных исключительно на типе преступления. Убийства могут произойти как часть кражи со взломом или для сокрытия растраты.

Детектив использует тип преступления для первоначального плана сбора соответствующих доказательств, однако детектив остается открытым для получения новых доказательств по мере его появления и изменения получаемых сведений.

Для клинического детского психолога «решаемая  проблема» представляет собой «тип преступления» по аналогии с детективной деятельностью. Решаемая  проблема определяет широкую область исходной информации, которую нужно собрать. Является ли проблема нарушением ребенком родительских требований, конфликта между родителями и детьми, проблемой  школьного обучения и поведения в классе, СДВГ, детским злоупотреблением психоактивными веществами? Каждая из этих проблем имеет различный набор важной информации, связанной с ней.

Тем не менее, клинический детский психолог также остается открытым для исследования клинических данных в других областях, которые не обязательно являются частью представленной проблемы. Например, конфликты родителей и детей могут быть результатом  неидентифицированной детской наркомании или  проблем в брачных отношениях. Психолог использует представление о  проблеме для первоначальной структуры сбора соответствующих клинических данных, но психолог остается открытым для исследования доказательств, которые обнаруживаются из систематического клинического опроса, и изменяет первоначальные клинические впечатления, когда новые данные свидетельствуют об альтернативных или дополнительных проблемах.

Подозреваемые = Дифференциальные диагнозы

Исходя из первоначального анализа доказательств, детектив разрабатывает предварительную гипотезу о том, что произошло на месте преступления и начинает формулировать набор возможных подозреваемых. Затем будут получены дополнительные доказательства для подтверждения или отмены этих первоначальных предварительных гипотез о типе преступления и возможных подозреваемых. При формировании первоначальных «указаний» относительно возможных причин и подозреваемых в совершении преступления, детектив избегает поспешных выводов, которые могут исключить рассмотрение альтернативных вариантов.

Детектив рассматривает все варианты и подозреваемых,  ищет доказательства, которые могут их подтвердить. Например, при опросе  возможного подозреваемого может оказаться, что у него есть алиби,  поэтому становится менее вероятным, что это лицо совершило преступление, в то время как продолжение сбора информации  может привести к дополнительным доказательствам, указывающим на альтернативного подозреваемого, возможно, совершившего преступление.

Детектив рассматривает все возможности, формирует предварительные гипотезы и следит за сбором дополнительных  доказательств, подтверждающие или опровергающих  эти предварительные гипотезы.

Клинический психолог также рассматривает все гипотезы, а затем систематически собирает информацию (клинические доказательства), которые подтверждает некоторые гипотезы и опровергают другие гипотезы. Этот процесс  называется «дифференциальный диагноз». Постепенно, когда клинические данные систематически собираются, доказательства начинает группироваться   вокруг некоторых причинно-следственных связей и позволяют исключать другие гипотезы.

Когда преобладающие  клинические доказательства группируется  вокруг одного клинического диагноза и исключают альтернативные возможности, тогда  этот диагноз может быть установлен без разумного уровня клинического сомнения, т.е.  становится клиническим диагнозом относительно причинного происхождения симптомов ребенка, который затем используется для организации разработки плана лечения.

Интерпретация доказательств

Чем лучше детектив понимает, как произошло преступление, и чем больше может собрать соответствующих доказательств, тем быстрее он приходит к точному выводу о причинах преступления.

Редко это бывает чистосердечным признанием. Вместо этого детектив должен опираться на косвенные  доказательства, которые приводят к конкретному подозреваемому. В дополнение к косвенным доказательствам, таким как история, мотив и возможность, имеются и более сложные доказательства, такие как экспертиза  баллистики, отпечатков пальцев и ДНК, которые предоставляют  дополнительные косвенные доказательства относительно возможных подозреваемых.

Однако, если детектив не понимает значение или роль этих  косвенных  доказательств, основанных на новых технологиях, таких как баллистика, отпечатки пальцев или ДНК, тогда детектив может не собирать эти доказательства в или может неправильно интерпретировать и интегрировать эти косвенные  более сложные доказательства с другой более общей информацией о преступлении.

Анализируя и интерпретируя сложные доказательства, детектив имеет преимущество перед клиническим психологом, поскольку детектив может просто собрать сложные доказательства, а затем отправить их в криминалистическую лабораторию для анализа и интерпретации. У клинических психологов нет такой роскоши.

Клинический детский психолог должен понимать природу, роль и интерпретацию передовых клинических методов,  знать как собирать эти клинические доказательства  и как интерпретировать эти  клинические данные. Более опытный клинический детский психолог понимает новейшие  психологические принципы и конструкции, а чем  больше доказательств становится доступным для психолога,  тем точнее клинический психолог может определить причины происхождения симптомов у ребенка.

Если клинический детский психолог считает, что симптомы у ребенка вызваны овладением демонами, то это ограничивает сбор и интерпретацию клинических данных о причине симптоматики. Если, с другой стороны, клинический детский психолог имеет профессиональное понимание передовых принципов развития ребенка и семейных отношений, такие как:

• характер и роль системы привязанности (Ainsworth, 1989; Bowlby, 1969, 1973, 1980;

Bretherton, 1990; 1992; Bretherton & Munholland, 2008; Лион-Рут, Бронфман и Парсонс, 1999; ван IJzendoorn, Schuengel, & Bakermans-Kranenburg, 1999),

• конструкция интерсубъективности во взаимоотношениях (Cozolino, 2006; Fonagy, Luyten, & Strathearn, 2011; Kaplan & Iacoboni, 2006; Shore; 1994; 1996; 1997; Stern, 2004; Tronick, 2003; Tronick, et al., 1998; Trevathan, 2001),

• влияние родительских нарциссических и пограничных расстройств личности на семейные отношения (Beck, et al., 2004; Kernberg, 1975; Kohut, 1972; Millon, 2011; Linehan 1993)

• конструкции семейных систем, такие как триангуляция, границы и коалиции (Goldenberg , 1996; Хейли, 1977; Minuchin, 1974)

то эти передовые знания позволяют клиническому психологу собирать ценные косвенные  доказательства что обеспечивает более точный диагноз, который затем используется для руководства разработкой эффективного плана лечения .

Если, однако, детектив не понимает значения и роль баллистики, отпечатков пальцев и ДНК, то детектив не ищет и не собирает эти доказательства.

Аналогичным образом, если клинический детский психолог не осведомлен о функционирования и дисфункции системы привязанностей, о социально опосредованном развитии мозга в детстве, об характерных особенностях и влияние родительских процессов нарциссического и пограничного воспитания на семейные отношения, семейных системах  триангуляции и коалиций, то клинический психолог не ищет или не собирает клинические данные в этих областях, а затем не имеет этой информации при разработке клинического диагноза.

Мы были бы потрясены детективом, который не смог собрать, использовать и интерпретировать доказательства баллистики, доказательства отпечатков пальцев или доказательства ДНК для  установлении  преступника. Почему же мы принимаем такой уровень профессионального невежества и профессиональной некомпетентности от специалистов в области психического здоровья?

Кажется, что  профессионалы в области психического здоровья используют  в работе  стандарты профессиональной практики гораздо ниже уровнем, чем детективы.

Я не знаю почему. Неспособность специалиста по психическому здоровью точно диагностировать симптомы у ребенка приведет к неэффективному лечению, которое оставит ребенка психически нездоровым. Это может иметь как краткосрочное отрицательное воздействие на эмоциональное, психологическое и социальное развитие ребенка, но  может в будущем повлиять на как будущие супружеские отношения ребенка, так и на е воспитание собственных детей в будущем, тем самым передавая психологическую дисфункцию следующим  поколениям.

Влияние  на развитие и психологические проблемы для ребенка из-за  неспособности специалиста по психическому здоровью точно диагностировать симптомы ребенка могут быть чрезвычайно разрушительными. Я не могу понять, почему мы должны принять и терпеть профессиональное невежество и некомпетентность в диагностике и лечении детей.

Возможно, другие специалисты, читающие этот тест, которым не хватает знаний и понимания в этих вопросах смогут объяснить мне, почему им не нужно знать эту информацию, почему для них приемлемо быть невежественным.

На мой взгляд, такое поведение  похоже на детектива, утверждающего, что ему  не нужно собирать и интерпретировать доказательства баллистики или доказательства отпечатков пальцев или доказательства ДНК. «Все в порядке, мне это не нужна эта информация"

Это очень интересная позиция. Но с которой я полностью не согласен. Наши дети и семьи должны получать самый высокий уровень медицинской помощи. Все, что ниже этого уровня, неприемлемо.

Фальшивые  доказательства

Представьте себе детектива, который приехал, чтобы расследовать место преступления, и нашел анонимную  записку: «Меня зовут Боб Джонс, и я совершил это преступление».

Это был бы плохой  детектив, который затем сказал: «Ну, я думаю, этот случай решен. У нас есть признание от Боба Джонса ». Особенно если Боб Джонс впоследствии  отрицал бы факт совершения преступления и написания  записки.

«Ну, хотя вы отрицаете преступление и отказываетесь от записки, но у меня есть записка, в которой вы говорите: «Я совершил преступление», так что это доказательства, на которые опираюсь. Поэтому вы совершили преступление."

Какой ужасный детектив.

Любой более или менее  компетентный детектив рассмотрит возможность того, что анонимная  записка была попыткой намеренно  представить Боба Джонса преступником. Поэтому детектив дополнительно исследует, действительно ли Боб Джонс совершил преступление (т. е. Боб может оставаться подозреваемым), детектив также будет учитывать возможность того, что эта предполагаемое  «чистосердечное признание» было фальшивым с целью  представить Боба Джонса преступником и отвлечь следствие от истинного лица, совершившего преступление.

Затем детектив собирал доказательства, включая баллистику, отпечатки пальцев и ДНК.

Симптомы отвержения  ребенком целевого родителя в случаях «отчуждения родителей», основанных на привязанности, представляют  «фальшивые доказательства», предназначенные для указания  целевого родителя как плохого родителя.

Ключом к признанию фальшивыми доказательствами этих симптомов ребенка являются «психологические отпечатки пальцев», т.е. симптомы  психологического воздействия и контроля ребенка нарциссическим /пограничным родителем.

Главным из этих «психологических отпечатков пальцев» является конкретный набор из пяти нарциссических и пограничных личностных характеристик, свидетельствующих о проявлении симптомов  ребенка в отношении целевого родителя.

Мы не можем психологически контролировать и вызывать симптомы у ребенка, не оставляя «психологических отпечатков пальцев" нашего контроля и влияния на проявление симптомов у ребенка.

Три диагностических показателя «родительского отчуждения» на основе привязанности (см. Диагностика привязанности основанной на родительском отчуждении ) и, в частности, наличие определенного набора всегда имеющихся  нарциссических и пограничных характеристик  нарушения личности в перечне  симптомов ребенка, представляют собой окончательный «психологический отпечаток пальцев», т.е.  свидетельствуют о том, что симптоматическое отклонение ребенка от отношения с нормальным, доступным целевым родителем  является результатом патогенного воспитания со стороны предположительно «привилегированного» нарциссического/пограничного родителя.

Нет другого возможного объяснения этого конкретного набора детских симптомов, кроме патогенного влияния на ребенка со стороны предположительно любимого нарциссического/пограничного родителя.

Наличие в перечне симптомов у  ребенка трех характерных диагностических показателей привязанности, основанной на «родительском отчуждении» (см. « Диагностика родительского отчуждения на основе привязанности») является окончательным клиническим доказательством  патогенного воспитания со стороны якобы «предпочитаемого» родителя и представляет собой единственную причину для симптоматического отклонения ребенка от отношений с другим, нормальным и любящим  целевым родителем.

Преобладание доказательств

Существуют также дополнительные клинические признаки, свидетельствующие о проявлении симптомов у ребенка в отношении целевого родителя. Они предлагают дополнительные клинические доказательства того, что симптоматическое отвержение ребенка  целевого родителя вызвано патогенными методами воспитания предположительно со стороны «предпочитаемого» родителя.

В сочетании с тремя окончательными диагностическими показателями наличие дополнительных клинических индикаторов приводит к концентрации клинических данных, свидетельствующих  о проявлении симптомов ребенка в отношении целевого родителя как фальшивых доказательств,  предназначенных для обвинения целевого родителя как плохого родителя, в то время как фактическая причина симптомов ребенка лежит в искаженных патогенных методах  воспитания якобы «хорошего» нарциссического/пограничного  родителя.

Только отвратительный (негодный)  психологический детектив пропустит сбор и интерпретацию этого окончательного клинического доказательства.

Крейг Чилдресс, Psy.D.

Клинический психолог, PSY 18857 

ПОЧЕМУ 90% РОДИТЕЛЕЙ-ИНДУКТОРОВ – ЭТО МАТЕРИ

  

Исходя из реакции на форумах в обсуждении подобных тем, это вопрос воспринимается женщинами крайне болезненно, как гендерное унижение, фальшивая статистика антифеминистов, призванная очернить белоснежный и непорочный  образ женщины-матери, сложившийся в литературе и искусстве за предыдущие столетия. Однако судебная и психиатрическая практика доктора Ричарда Гарднера подтверждает этот неприятный факт гендерного неравенства в отношении индуцирования  синдрома отвержения родителя ребенку..

  Вот что говорил Доктор Гарднер в Ванкуверской лекции 1998 г.:

«Я учился в конце 50х. В начале 60х начал практику. И, поскольку я детский психиатр, у меня был определенный опыт, и интересная судебная работа, я начал участвовать в спорах о разделе детей, и так пришел к этой теме. Между началом 60х и началом 80х я много работал в спорах о детях. Но в начале 80х я начал наблюдать новый феномен. Я видел детей, которых, как я думал, запрограммировали. Они участвовали в кампаниях очернения. И чаще, конечно, это мать вела кампанию против отца. Сначала я думал, что это программирование, и что родитель пытался усилить свою позицию в споре о детях. Но потом было несколько случаев, после которых я засомневался насчет программирования».

«Я использую термин «отчуждающий родитель» чтобы не было проблем с ярлыками сексизма, т.к. чаще отчуждающие – матери, а не отцы. Если сказать «мать», то последует критика. Есть и отцы, из моего опыта – 10-15% отчуждающих – отцы, а жертвы - матери.»

  Доктор Гарднер в лекции пытается объяснять имеющиеся явные различия в индуцировании ненависти детям к родителю-жертве некими гендерными физиологическими различиями:

«Рак яичников чаще бывает у женщин, чем у мужчин. Рак яичек чаще бывает у мужчин, чем у женщин. Рак груди бывает чаще у женщин».

Однако речь идет о различии душевном, наличии непреодолимой ненависти и злобы к бывшему супругу. Этот вопрос остается не раскрытым.

  По этой проблеме также высказывался известный канадский адвокат по правам родителей Кери Линде (Carey Linde)  в своем интервью 2016 г. http://masculist.ru/blogs/post-4245.html. Он прямо говорит, что большинство матерей-индукторов – это женщины с личностными расстройствами, которые используют ребенка  для облегчения своего психического состояния:

«Однако – мой опыт, и опыт других семейных адвокатов с многолетней практикой, говорит, что самые трудные дела бывают с женщинами, с женщинами с трагическими обстоятельствами, большинство которых – это поразительно – большинство из которых имело несчастный опыт в детстве. Либо над ними  было совершено сексуальное насилие, либо физическое насилие, либо они были оставлены [родителем], и у них есть личностные расстройства, которые они не признают, с которыми не работали. Я бы сказал, 70-80% всех моих дел, где отцы пытаются установить свидания с детьми – там матери такие вот трагические личности, которым дети нужны, чтобы удовлетворять собственные эмоциональные нужды. Я это так формулирую: у этих женщин прорехи в психике, они не работали над своей детской травмой. И они зависят от ребенка, т.к. он дает им эмоциональное облегчение. Я называю это «эмоциональный инцест».

«Мужчины? избиваются женщинами? шутите, так не бывает». Исследования абсолютно четкие: паритет, почти 50/50, ни у одного пола нет монополии на насилие. Мужчин, поскольку они больше, несколько кренит в сторону физического насилия. Женщины, скорее, бросают предметы, нападают вербально, дают пощечины, толкаются, дергают за волосы и так далее.».

  Т.е. адвокат Кери Линде говорит не о половых различиях, а о наличии у женщин-индукторов личностных расстройств (пограничных психических расстройств). Поэтому можно сделать вывод на основании того что до 80-х годов феномена «отчуждения родителя» доктор Гарднер в своей клинической практике не наблюдал,  что именно особенности современной жизни, социально-психологические особенности нашего времени оказывают наиболее сильное влияние на психическое состояние женщин. Таким образом, проблема доминирования женщин в эмоциональном насилии над детьми, которое проявляется в синдроме отвержения родителя (PAS) заключается в психологических различиях между мужчинами и женщинами, на которые оказывает негативное влияние, по-моему мнению, социально-психологические особенности нашего времени.

И доктор Гарднер и адвокат Линде указывают на то, что родитель-индуктор-это всегда искусный манипулятор, скрытно управляющий своими близкими, часто путем намеренной, но тщательно маскируемой  лжи . Вот что говорил Ричард Гарднер в Ванкуверской лекции: «Индуктор – часто лжец, и вы встретите обман, сознательную, намеренную ложь», «Это сознательный и намеренный обман», «Гиперзащита и маскировка действий индуктора».  Гарднер отмечает  у родителя–индуктора отсутствие совести, любви, милосердия, эмпатии, т.е. с точки зрения христианской антропологии всех ДУХОВНЫХ качеств человеческой личности: «Психопатическое поведение. Эксплуатация без чувства вины, без симпатии, без эмпатии». Он также отмечает крайнюю враждебность родителя-индуктора, отказ от сотрудничества с терапевтом.

А вот что говорит адвокат Кери Линде о манипулятивном поведении женщин-индукторов: «Я считаю, что женщины гораздо лучше знают на какие кнопки нажимать в мужчине, чтобы получить реакцию, чем мужчины в женщинах. Женщины намного сильнее в том, что я называю эмоциональным насилием, нападением». Т.е. психологический портрет родителя-индуктора – это безжалостный злобный психопат, лживый и коварный, разрушающий жизнь своим близким  искусной и скрытной манипуляцией их психикой, остающийся всегда безнаказанным.

О гендерном различии форм проявления насилия в семейно-бытовых отношениях говорит и отечественные психологи. Вот, например, психолог Елена Паленова: «Женщины редко используют физическое насилие, в отличии от мужчин, зато активно используется психологическое и эмоциональное насилие, как рычаги управления и манипуляций в битвах во время бракоразводных процессов или за опеку над детьми». http://mamasveta.ru/2014/01/muzhchina-zhertva-nasiliya/

Психолог с большим опытом по проблеме семейного насилия Наталья Удовенко: «Многие считают, что насилие - это когда муж бьет, - говорит Наталья Удовенко. - На самом деле насилие обычно начинается с критики. Критика, манипуляции, обиды, приступы злости (злобы) - все это психологическое насилие. Мужчин и женщин среди пострадавших - 50 на 50. В последнее время очень много мужчин стало обращаться из-за психологического прессинга со стороны женщин». https://news.tut.by/society/311338.html

Огромный интерес представляет исследование Горшковой И.Д., Шурыгиной И.И. «Насилие над женами в российских семьях», М.: 2003. Согласно этому исследованию только 29% женщин согласны с утверждением, что муж – это глава семьи и он должен принимать все важные семейные решения. Т.е. 71% женщин не желали еще в 2003 году «повиноваться мужу» (по выражению апостола Павла) и желали личной власти, а не подчинения. За прошедшее время число властных женщин еще более возросло, поэтому количество матерей-индукторов, изолирующих детей от отцов, рассматривая их как свою личную собственность и «летальное оружие» в «семейных войнах», будет только возрастать. Это одна из форм борьбы за нераздельную власть не только над ребенком, но и над мужчиной, к которой привела эмансипация и феминизм. Социально-психологические идеи этих общественных движений прямо противоречат христианским идеям патриархального общества о месте женщины в обществе и семье, ее правах и обязанностях. В западных странах этот социально-психологический феномен возник ранее, с 80-х годов прошлого века, о чем сообщал доктор Гарднер в Ванкуверской лекции 1998 г.

Надо заметить, что некоторые православные священники прямо называют феминизм сатанизмом, что вполне объяснимо, -т.к. библейское слово ha-satan (השָׂטָן) означает «противник».

Кроме того, крайне интересное замечание сделано в психологической статье от сайта http://psihoanalitik.net/library/articles/6835:

«Феминизм, как показывает практика, постепенно превращается в орудие угнетения мужчин. В той же Европе женская агрессия достигла таких масштабов, что вынудила власти создать специальные центры психологической помощи мужчинам, регулярно подвергающимся насилию со стороны жён и любовниц.

Надо понимать, что женская ярость кардинально отличается от мужской. У сильной половины человечества вспышка гнева постепенно сходит на нет. По крайней мере, такая модель поведения присуща большинству мужчин. Есть, конечно, исключения, но процент тут мизерный, и в него входят только люди с какими-то психическими аномалиями. Поэтому муж или любовник редко наносит своей возлюбленной тяжкие телесные повреждения. Он контролирует гнев и может вовремя остановиться.

Женщина, впадая в ярость, полностью теряет здравомыслие и рассудок»

КАК ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ ОТЧУЖДАТЕЛЯ

  Доктор Ричард Гарднер в Ванкуверской лекции 1998 г. указал, что диагностика у ребенка синдрома отвержения родителя (PAS) предполагает наблюдение у него следующих симптомов:

1. Ребенок абсолютно обесценивает одного из родителей, отвергает его, высказывает ругательства в его адрес, своим поведением демонстрирует полное неповиновение, неуважение  и нелюбовь к нему.

2. Ребенок приводит «доказательства» своему гневу и враждебности к родителю, имеющие неубедительный, несерьезный, зачастую абсурдный характер. Наделяет негативным смыслом все действия и  высказывания родителя.

3. Ребенок абсолютно убежден в истинности своих слов и действий по отношению к отчуждаемому родителю. Он переполнен чувством  ненависти к нему и демонстрирует преданность и любовь по отношению к родителю, с которым проживает.

4. Ребенок убежден, что негативную точку зрения относительно одного из родителей он сформировал самостоятельно, независимо от воздействия родителя, с которым проживает.

5. Ребенок чувствует потребность защищать во что бы то ни стало родителя, который является инициатором отчуждения.

6. Ребенок не испытывает чувства вины за жестокость по отношению к отвергаемому родителю, не проявляет к нему сопереживания.

7. Ребенок непроизвольно цитирует  родителя, инициатора отчуждения, произносит фразы из лексикона этого родителя, значения которых не понимает, ярко и правдоподобно изображает ситуации, участником которых он не мог быть, часто совершенно абсурдные,  т.е фантазирует и лжет.

8. Враждебное  отношение распространяется на всех родственников отчуждаемого родителя, даже его животных, его дом, его увлечения  и все то, что с ним связано.

  Однако для исследования семейного конфликта важным является не только идентификация ребенка как жертвы синдрома PAS, но и идентификация родителя-индуктора, поведение которого и является причиной психических нарушений, наблюдаемых у ребенка и, чаще всего, тяжелого семейного конфликта. Очень интересные и глубокие выводы по поводу идентификации родителя-индуктора на основании своей клинической и юридической практики сделал доктор Ричард Гарднер в своей Ванкуверской лекции 1998 г., на чем и  хотелось бы остановиться подробнее.

1.  Отказ индуктора от сотрудничества со специалистом (психологом, психиатром), который имеет целью разобраться в семейном конфликте: «Обычно в ситуации PAS индуктор, не сотрудничает, рассержен, что суд назначил стороннего специалиста, сопротивляется до последнего, в то время как жертва дождаться не может, когда попасть в кабинет к специалисту, назначенному судом или эксперту, который встретится со всеми».

2.  Индуктор всегда использует умышленную ложь для очернения репутации родителя-жертвы: «.Индуктор – часто лжец, и вы встретите обман, сознательную, намеренную ложь». «Давай пошутим над папой, говорит мама семилетке, пойдем в полицейский участок, скажешь, что папа играл с твоим пенисом. Будет смешная шутка. Это реальная история, уничтожила жизнь мужчины. Приехала группа захвата, и ему конец. Это сознательный и намеренный обман». «Если провести массовое статистическое исследование, 85-90% индоктринаторов PAS лжецы и психопатичны». «В конкретной семье кто лжец? И тот, кто лжец – более вероятен как индуктор PAS»

3.  Наличие постоянного психологического давления (программирования) на ребенка со стороны индуктора: «Это постоянный процесс, потому что дети забывают свои роли, и им нужно напоминать, поскольку многого просто не было. Так что на общих сессиях вы видите косые взгляды, и ребенок опирается на программатора, чтобы история не противоречила». Поэтому лучшим способом получения объективной и правдивой информации о взаимоотношениях внутри семьи доктор Гарднер считал совместный опрос обоих родителей и детей, что никогда не используется в психологических экспертизах детско-родительских отношений на территории бывшего СССР: «..при правильной оценке должны быть совместные интервью. Большинство моих интервью совместные. Это лучший, самый эффективный способ получения информации». Об этом необычном методе проведения совместного опроса (интервью) детей и родителей рассказывал и известный канадский адвокат по семейным спорам о детях Кери Линде, много лет работавший совместно в судебных процессах с доктором Гарднером: «У него необычный метод интервью, которого никто в Канаде не делал. В Канаде, когда психолог готовит отчет для суда, он беседует отдельно с отцом, отдельно с матерью, посещает мать с детьми, отца с детьми, выслушивает обвинения и жалобы, если дети достаточно большие, то также разговаривает с ними. У Гарднера на каждой встрече все были вместе, т.е. когда он беседовал с матерью, отец присутствовал, дети нет. Когда мать утверждала что-то, то потом он давал отцу возможность ответить, и это хорошо работало. Это проявляло, высвечивало факты, родители могли ответить на обвинения. Если мать сказала, - «мой восьмилетний сын вернулся от отца и сказал, что тот пнул его», Гарднер спрашивал мать: «Вы верите в это?», спрашивал отца: «Вы пинали его?» Отец отрицал, Гарднер спрашивал мать: «Вы верите отцу?» И наоборот. Другими словами, помогал им понять реальность того, что происходило. У меня есть дело прямо сейчас, очень печальное. Там двенадцатилетний ребенок, после шести лет жизни через неделю у обоих родителей, вдруг начал обвинять отца перед матерью, и повторил это докторам и психиатрам, и психиатр верит ребенку. Я уверен, что у ребенка психическое заболевание, он не здоров, но никто это не рассматривает, доктора отказываются рассмотреть то, что называется «дифференциальным диагнозом». Вот этим Гарднер занимался». http://masculist.ru/blogs/post-4245.html

4.  Еще любопытный критерий, установленный практикой доктора Гарднера -  максимально возможная психологическая защита  от выявления воздействия индуктора на ребенка и скрытность, чего индуктор требует и от ребенка:  «Гиперзащита и маневры по исключению влияния со стороны индуктора. Длинная история гиперзащиты и маневров по исключению». 

5.  Обесценивание роли родителя-жертвы в воспитании ребенка со стороны родителя-индуктора и желание его полной ликвидации: «Родитель-индуктор в среднем, и точно в тяжелом случае желал  бы, чтобы отчужденный родитель (жертва) выплатил деньги и испарился с лица земли. Совершил бы самоубийство, был кремирован, прах высыпан в реку. Но выплаты пусть останутся. Вот чего хочет индуктор».

6.  Отсутствие у родителя–индуктора совести, любви, милосердия, миролюбия, кротости, смирения т.е. с точки зрения христианской антропологии всех ДУХОВНЫХ качеств человеческой личности: «Психопатическое поведение. Эксплуатация без чувства вины, без симпатии, без эмпатии». «В конкретной семье – кто психопат? Кто психопатичен?»  Я считаю, это крайне важным замечанием доктора Гарднера, ведь речь идет о том, что родитель-индуктор не был ранее таким «нечеловеком». Это еще один симптом, характерный для индуктора:

7.  «В случае PAS с ним (родителем-жертвой) было все нормально вплоть до дня, когда дети узнали о разъезде, тогда он вдруг стал ужасным отцом, отцом, ненавидеть которого у детей есть все причины. Так что возвращаемся назад и смотрим – когда начались жалобы? Если они начались вскоре после начала процесса, это свидетельствует скорее о PAS». Т.е. речь идет о неожиданном и диаметральном изменении отношения к супругу и родителя-индуктора.

8.  Равнодушие  к собственной  семье у родителя-индуктора. «Сравните беспокойство за физическое существование семьи. Жертва PAS обычно труженик, дает деньги и беспокоится о поддержке семьи. Контраст – индуктор обычно имеет другие приоритеты, выпивка, азартные игры, гульба, не волнуется за семью особо. Отношение – забота о себе, противоположное жертвенному, как у классической жертвы PAS».

9.  Наличие внешних проявлений ненависти и злобы у родителя-индуктора по отношении к окружающим, не разделяющим его мнения и его ценностей: «В целом враждебная личность. Жертва PAS обычно не враждебна, не бьет, мебель не ломает, не вступает быстро в драки с людьми, не враждует физически на работе, не имеет арестов за подобное». «Паранойя. Паранойя бывает в тяжелых случаях PAS. Они очень злые люди, избивают людей, если что против них – избивают в семье». Т.е. речь идет еще и об авторитарном поведении родителя-индуктора, не терпящим возражений и противоречий со стороны окружающих.