ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. ИНТЕРВЬЮ НА КОНФЕРЕНЦИИ PASG-2019: ПОЧЕМУ СПЕЦИАЛИСТЫ ОШИБАЮТСЯ

 

Доктор Стивен Дж. Миллер говорит об отчуждении родителей: Среди профессионалов, специализирующихся на отчуждении родителя от детей, хорошо известно, что многие аспекты этого феномена  крайне противоречат здравому смыслу. Это  включает в себя то, как отличить родительское отчуждение от отчуждения ребенка из-за жестокого обращения, как выявить гибридные случаи и как общаться с отчужденными детьми. Более того, использование слова «противоречащий здравому смыслу» — это больше, чем предупреждение профессионалам (и другим людям) о необходимости быть осторожными. Скорее, это предупреждение о том, что какими бы осторожными ни были специалисты, те, кто не специализируются в этой области, почти всегда будут совершать серьезные ошибки – часто катастрофические – в отношении диагностики, причинно-следственной связи, лечения и прогноза. Это верно не только для специалистов в области психического здоровья, которые оценивают, управляют и лечат такие дела, но также и для юристов, которые оценивают, управляют и оспаривают их.

 

Доктор медицины Стивен Дж. Миллер получил степень в области психологии и медицины в Университете Брауна и прошел стажировку в Университете Брауна и Гарварде. Он работал в Гарвардской медицинской школе и имеет сертификат по внутренним болезням. Особый интерес он проявляет к взаимодействию медицины и психиатрии. Он является автором главы «Клинические рассуждения и принятие клинических решений в случаях отчуждения  детей: вопросы диагностики и терапии». Он консультирует и дает экспертные заключения по делам об отчуждении родителей по всей стране.

Стивен говорил с организацией «Равные родительские права Исландии» на Международной конференции PASG 2019 (Группа по изучению отчуждения родителей) в Филадельфии, США, в сентябре 2019 года. Интервью было снято на месте конференции. Видео подготовлено Ассоциацией равных родительских прав, Исландия, www.foreldrajafnretti.is.

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. СУЕВЕРИЯ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПРИ ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

       

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

 

СУЕВЕРИЯ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПРИ ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

Источник: Глава 2 «Клиническое обоснование и принятие решений в случаях родительского отчуждения» из сборника «Работа с отчужденными детьми и семьями Клиническое руководство» под редакцией Эми Дж. Л. Бейкер, С. Ричарда Заубера, Нью-Йорк, 2013

https://books.google.ru/books?id=Rxq-Bsj18ZgC&printsec=frontcover&dq=Working+With+Alienated+Children+and+Families:+A+Clinical+Guidebook&hl=ru&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Working%20With%20Alienated%20Children%20and%20Families%3A%20A%20Clinical%20Guidebook&f=false

 

Опубликовано в 2013 г.

Все клинические дисциплины полагаются на интеллектуальные сокращения, известные как эвристики. Типичная эвристика включает практические правила, клинические афоризмы и народную  мудрость. Эвристики  также включают определенные интуитивные суждения. Используемые правильно, эвристики могут быть полезны. Они позволяют экспертам делать быстрые и эффективные суждения, которые обычно бывают точными. Они хорошо работают в большинстве, но не во всех, обстоятельствах. Эвристические суждения выносятся быстро исходя из того, насколько легко информация может быть доступна  по памяти. Эвристическое суждение выносится на основе сходства, т. е.по стереотипу.

Что касается клинических проблем, существует два типа эвристики: когнитивная и клиническая. Когнитивная эвристика, также называемая эвристикой суждения, жестко запрограммирована, представляет собой глубоко укоренившиеся, неотъемлемые образцы человеческого мышления. Они в основном учитывают интуитивное мышление, а не рассуждение. Клиническая эвристика по сути афористична. Это практические правила, которые служат пробным камнем для решения проблем.. Помимо ошибок, связанных с эвристикой, существуют и другие когнитивные ошибки, которые не связаны с эвристикой.

            В отличие от когнитивной эвристики, клиническая эвристика решает задачу с помощью  конкретных практических правил. По сути, это клинические афоризмы. Некоторые правила  высоконадежны; другие - глубоко ошибочны. Считается, что простейшее решение проблемы обычно правильное. Некоторые полезные эвристики описывают характеристики отчужденных детей (Gardner, 1999; Kelly & Johnston, 2001). Другая полезная эвристика обращается к характеристикам отчуждающих родителей, таким как описание одержимых отчуждателей Дарналла  - родителей, желающих разрушить детские отношения с другим родителем - и, что характерно, неоднократно нарушающих судебные  приказы (Darnall, 1998). Еще одна полезная эвристика - это открытие Эми Бейкер о том, что у серьезных отчуждателей  есть склонность к наличию расстройства личности (Baker, 2007). Другие эвристики дает ценные советы относительно лечения РА (Kelly, 2010; Warshak, 2010; Warshak & Otis, 2010). С другой стороны, ошибочные эвристики также распространены. Поскольку их использование может нанести большой вред, здесь будут обсуждаться 10 ОШИБОЧНЫХ ЭВРИСТИК, КОТОРЫЕ НЕ СЛЕДУЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ.

 

 

            Раз он на ней женился, значит с ним что-то должно быть не так

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКИХ АКСИОМ В ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

 

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКИХ АКСИОМ В ДИАГНОСТИКЕ И  ЛЕЧЕНИИ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

            Почему некоторые врачи проводят бесполезное лечение родительского отчуждения?

Во-первых,  многим практикам, включая некоторых предполагаемых экспертов, не хватает клинического опыта  ведения тяжелых, сложных случаев отчуждения. Во-вторых, многие врачи слишком самоуверенны (Berner & Graber, 2008; Croskerry & Norman, 2008; Dawson, Connors, Speroff, Kemka, Shaw, & Arkes, 1993; Friedman et al., 2005). Кроме того, некоторые клиницисты используют методы без серьезного  научного обоснования; интуитивные подходы, считая, что случаи отчуждения - это в основном гибриды (т. е. сочетание отчуждения и физического насилия) и, следовательно (заимствуя принцип из семейной терапии) сосредотачиваются на родителях, которые наиболее способны к изменениям, т.е. обычно на целевых родителях. Это оставляет не выявленным вредное воздействие отчуждающего родителя.

            Наконец, когда рекомендуются быстрые, смелые и решительные действия, например удаление сильно отчужденного ребенка из токсичной домашней среды - многим врачам не хватает смелости и мужества, чтобы поддержать такие действия. По характеру они робкие клиницисты. Когда они сталкиваются с серьезными или сложными проблемами, робкие врачи могут мало что сделать  или вообще ничего не могут. Это может привести к парадоксу, когда пациенты с повышенным риском реже получают необходимое лечение, чем пациенты с более низким риском (Ko, Mamdani, & Alter, 2004).

            С другой стороны, даже пусть   практикующий действительно имеет как клинические знания, так  и необходимую смелость и мужество  для эффективного ведения таких случаев. Но надо обучить  практикующего лечению этой  проблемы.

            Независимо от того, какое лечение выбрано, им придется полагаться на ряд фундаментальных  клинических принципов или аксиом.

 

Клинические аксиомы

 

            Аксиома - это самоочевидное правило или принцип - настолько очевидно верное, что оно не требует  доказательств. Клиническая практика руководствуется несколькими такими аксиомами. Благодаря опыту они отражают устоявшиеся принципы и практики, которые подходят  всем клиническим дисциплинам и всем клиническим ситуациям. Этот раздел посвящен рассмотрению некоторых  наиболее важных.

 

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР. ПРИМЕР НЕУДАЧНОГО ЛЕЧЕНИЯ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

                                                                            

 Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.

КЛИНИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ И ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ В СЛУЧАЯХ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

 

Источник: Глава 2 «Клиническое обоснование и принятие решений в случаях родительского отчуждения» из сборника «Работа с отчужденными детьми и семьями Клиническое руководство» под редакцией Эми Дж. Л. Бейкер, С. Ричарда Заубера, Нью-Йорк, 2013

https://books.google.ru/books?id=Rxq-Bsj18ZgC&printsec=frontcover&dq=Working+With+Alienated+Children+and+Families:+A+Clinical+Guidebook&hl=ru&sa=X&redir_esc=y#v=onepage&q=Working%20With%20Alienated%20Children%20and%20Families%3A%20A%20Clinical%20Guidebook&f=false

 

Упущенная возможность

             Семья Джонсов направлена семейным судом к психотерапевту для «объединительной психотерапии» после конфликтного  развода и спора об опеке. Психотерапевт, клинический психолог, имел практический опыт в течение  20 лет. Родители в разводе 7 лет. Мать, Энн, физически опекает 13-летнюю дочь Доун, но разделяет законную опеку с отцом Брюсом. После развода отец имел «щедрые посещения», включая ночевки дочери у него. Доун  провела с ним треть своего времени. Три года назад мать сказала отцу, что  Доун его боится  и больше не хочет его  видеть. Впоследствии Доун и отец не общались,  поэтому отец обратился в суд с просьбой об изменении опеки над дочерью.

            После двухдневного судебного разбирательства судья признал мать виновной в неуважении к суду и нарушении предписанного судом плана воспитания детей, написав: «Мать часто осуждала отца перед ребенком, блокировала его доступ к отцу, заблокировал также доступ отца к ребенку, и сделала ложные заявления об угрозах, жестоком обращении и пренебрежении воспитанием дочери со стороны отца. Мать сказала ребенку, что отец хотел их убить».  Доун имеет негативное мнение об отце и не имела с ним  контактов в последнее время.

            Судья отказался изменить опеку над дочерью в пользу отца и вместо этого принял решение о проведении  «воссоединительной терапии».

            Терапевт начинает с индивидуального 45-минутного интервью. Мать неуравновешена и неспокойна. Она со слезами на глазах сообщает о «вербальных оскорблениях»со стороны ее бывшего мужа. На вопрос, почему Доун не хочет увидеть своего отца, она отвечает: «Потому что он нас оскорбляет. Теперь, когда она стала старше, она наконец может противостоять ему». Мать говорит, что она поддерживает решение суда по общению Доун с отцом, но Доун отказывается.

            Отец выглядит таким  же тревожным и напряженным. Он сообщает, что перед повторным обращением в суд  он пытался увидеть Доун, но «на каждом шагу мешали». Он решительно отрицает оскорбления.

Он заявляет, что его бывшая жена страдает расстройством личности. Он утверждает, что  она «неуравновешенная» и «мастер-манипулятор». Ссылаясь на выводы судьи, он рассказывает, что она сказала Доун, что он угрожал убить их. Все это, по его словам, «она придумала из воздуха». Он предлагает предоставить очевидцев (свидетелей), чтобы установить это, но терапевт сказал, что это не обязательно. Отец спрашивает, может ли терапевт пересмотреть предыдущие записи психотерапевтов Доун из медицинской карты для проверки его рассказа, учитывая  его  хорошие отношения с Доун  до развода - но терапевт отказывается, т.к. это  может поставить под угрозу объективность матери Доун.

            Отец утверждает, что, если Доун останется с матерью, ситуация станет еще хуже. «Главная проблема не в том, что Доун  боится смотреть на меня (отводит глаза), - говорит он. - Это большая проблема, но не главная. Основная проблема в том, что Доун подвергается жестокому обращению со стороны матери. Вот почему я пытался получить опеку».

            Приходит Доун, держась за руку матери. Она говорит, что хочет, чтобы ее мать присутствовала  на собеседовании. Терапевт соглашается. На вопрос почему она пришла сюда, она отвечает: «Вы можете так и сказать суду, что я не хочу видеть моего  отца». Доун описывает своего отца как «плохого человека», более конкретно она говорит, что он «подлый»,  «много орал». Ее мать подтверждает это. Доун  описывает мать как «отличного родителя», добавляя: «Она всегда заставляет меня делать мои домашние задания».

            Оценка терапевта - это смешанное отчуждение ребенка (т. е. случай гибридный). Она основывает это на трех наблюдениях. Во-первых, суд установил, что мать осуждала отца и блокировала доступ ребенка к нему, что предполагает наличие  отчуждения. Во-вторых, она отмечает напряженность отца во время интервью и его критику матери, что предполагает его  отчуждающее поведение. В-третьих, она считает, что желание отца получить опеку над дочерью предполагает его потребность во власти и контроле, что является еще одним признаком отчуждающего поведения.

            Она заключает, что, за исключением ее отношений с отцом, Доун в целом чувствует себя хорошо, о чем свидетельствует ее веселое поведение, сильная эмоциональная связь с матерью и хорошие оценки в школе.

            План лечения терапевта состоит из еженедельных 45-минутных сеансов с Доун и ее отцом. Она также планирует время от времени проводить совместные занятия с Доун и ее матерью. Цели состоят в том, чтобы облегчить общение, улучшение родительских навыков обоих родителей и исключить  когнитивный диссонанс у Доун, чтобы она  увидела, что негативное  изображение отца матерью не совсем точное. Достигнуть этих целей она планирует, используя комбинацию семейной терапии и психологического образования.

            В течение первых 6 месяцев терапевт стремится сформировать терапевтический  альянс с каждым участником терапии. Она не принимает чью-то сторону, старается быть посредником в  спорах и обучает методам общения, таким как отражение, подтверждение и сочувствие утверждениям друг друга. «Так тебя расстраивает, когда я ...» «Это имеет смысл, потому что ...» «Я могу представить, как ты должен себя чувствовать».

            Доун  отказывается использовать эти технологии и отвергает психологическое образование, говоря: «Я сама знаю, что случилось!» Терапевт призывает отца« извиниться за что-то, поскольку  таким образом Доун увидит, что он может признать свои ошибки. Отец делает это, но задается вопросом, не отправил ли он Доун своим извинением неправильное сообщение.

            Спустя 12 месяцев Доун все еще отказывается видеться с отцом в другом месте, кроме кабинета терапевта. Эти сеансы не помогают Доун, она  сосредоточена на  предполагаемом жестоком обращении отца с матерью. Обращаясь к терапевту, она говорит: «Он оскорблял мою мать! Я не хочу видеть никого, кто оскорблял мою мать!»

ДОКТОР СТИВЕН МИЛЛЕР ОБ ОШИБКАХ ЭКСПЕРТОВ В СЛУЧАЯХ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

     Доктор Стивен Миллер более 30 лет работал  преподавателем в Гарвардской медицинской школе. Кроме того, он имеет многолетний опыт в области поведенческой медицины, организующей  связь между медициной и психологией. Эта проблема  особенно актуальна для жестокого обращения с ребенком, защиты детей, родительского отчуждения и связанных с ними вопросов, поскольку эти клинические условия очень сильно связаны с поведением, в том числе дисфункциональным, патологическим и агрессивным. Также доктор Миллер имеет  несколько десятилетий практики в области  судебно-медицинской экспертизы. Как популярный лектор  он провел  несколько сотен курсов непрерывного образования для врачей и других специалистов и прочитал  более тысячи лекций по клиническому решению проблем и принятию клинических решений. Он является национально известным экспертом по родительскому отчуждению и насилию над детьми и их  отличиям друг от друга,  он также является опытным судебным экспертом и судебным консультантом в судебных процессах.  

 

Приводится приблизительная транскрипция видео  https://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=2NyPny4agVE   2014 г.

             Это явление очень противоречивое  для любого, кто не имеет обширной подготовки и опыта, связанных с этим феноменом. Большинство людей, как правило, ошибаются. Когда я говорю о людях, я имею в виду адвокатов, психологов, психиатров и других  экспертов в области психического здоровья. Большую часть времени они только познакомятся с делом, но их  оценки и рекомендации будут ошибочны.

 

                  Прежде всего подумайте, насколько противоречит интуиции то, что происходит в условиях отчуждения, когда большинство детей полностью поддерживают позицию отчуждающего  родителя. Это похоже на  детей, которые живут со своими похитителями  в течение многих лет в условиях «Стокгольмского синдрома». Второе что мы бы назвали патологической областью, как я считаю, означает, что отчуждающий родитель строит нездоровые зависимые отношения  с ребенком, вплоть до того, что  ребенок теряет  свою индивидуальность. Суровая эрозия критических умственных способностей, нарушение границ личности, обеспечение искаженной информацией ребенка, о которой все юристы слышали, патологическая инвазия - очень серьезная психиатрическая проблема, но не-эксперту в этом вопросе такие явления выглядят  как теплые близкие здоровые отношения, основанные на любви и доверии. Неспециалист может иметь докторскую степень в психологии или психиатрии, и то, что они видят, совсем не отражает реальных процессов. Например, две маленькие девочки тесно связаны с матерью, имеют зависимые отношения с матерью: «О, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя», и они смотрят на папу и говорят: «Я не хочу его видеть, он плохой человек, она совершенна, а он ублюдок". Не-эксперт говорит: «Ничего себе, посмотри на эти прекрасные отношения». Они действительно не знают, как это исследовать. Поэтому я повторяю: патологическая привязанность для неспециалиста, хотя возможно и  опытного судебного психиатра, выглядит так же, как теплые родственные отношения.

                 Фундаментальная ошибка означает, что Вы смотрите на поведение ... если вы видите сердитого человека, вы говорите: «Видите, он сердитый человек, вы думаете, что это его характер. В общем, он злой человек. причина, по которой он злится, - это то, что кто-то просто украл его машину или кошелек ». Мы говорим: «О, я собираюсь держаться подальше от этого парня, он проявляет гнев». Однако, если гнев является ситуативным, то это ошибка. Теперь актуальность для нас заключается в том, что, когда интервьюер видит сложный случай отчуждения, отчуждающий родитель выглядит уверенным, спокойным и собранным. Он или она, вероятно, имеет пограничное расстройство, социопатию  или нарциссизм, или все 3 расстройства личности вместе, но является  мастером манипуляции, научился убедительно подражать нормальному поведению и очень хорошо себя демонстрирует. «О да, я поощряю отношения ребенка с отцом или его матерью». Напротив, у целевого родителя есть посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), он не видел ребенка  Бог знает как долго, может быть, годы, ему сказали, что именно его поведение является проблемой, и он всегда  раздражителен, гневается, это всем видно.

Теперь я лично просидел весь курс на собрании AFCC, где преподаватель, конечно, сказал людям в группе: «Делайте выводы согласно тому, что вы видите. Если родитель беспокоится и напряжен, вы можете быть уверены, что именно такой он и родитель». Нет, это элементарная ошибка в клинических рассуждениях и принятии решений. Нет, если это фундаментальная ошибка.

                 Серьезные случаи принципиально отличаются от умеренных случаев. В умеренном случае очень разумно попытаться обучить родителя совместной работе. Но в тяжелом случае, когда  есть то, что один эксперт (доктор Дуглас Дарналл -

http://vm-pas.blogspot.com/2018/07/blog-post.html)

называет одержимым отчуждением, этот человек с почти 100% уверенностью имеет тяжелое расстройство личности. Нормальные люди просто не поступают так со  своими детьми, они блокируют доступ детям ко второму родителю в течение многих лет по неадекватным, выдуманным причинам, по которым вы бы никогда не изолировали детей. Еще одним признаком или индикатором является  неисполнение судебных приказов, которые нормальный человек никогда не допустит. Просто, чтобы дать вам представление о шаблоне, когда вы видите такие оправдания, как «они его не любят», и «они не хотят его видеть», и «я не собираюсь их принуждать», вы должны насторожиться.

      

       Обычная психотерапия делает эти случаи [или серьезное отчуждение родителей] еще хуже. Поэтому, если это квалифицированный психотерапевт, который думает, что вы можете прийти и он проведет рациональную  терапию, типа «почему бы вам не извиниться за …» или «Джонни, как вы это почувствовали» -  это катастрофа. Не пытайтесь делать это даже со случаями средней тяжести. Они почти всегда будут катастрофически ухудшаться. Нужно, чтобы терапевт работал с ребенком один на один. Это мой ответ.

Есть два места: одно в Канаде под управлением Кэтлин Рэй, а другое - в Техасе под управлением Ричарда Варшака. Дайте им день с ребенком, и ребенок вернется к отвергнутому отцу, счастливому как моллюск, для воссоединения с ним. Но они требуют  полного  отсутствия контакта с отчуждающим родителем в течение 90 дней. Помимо этого, нет никакой надежды на реабилитацию серьезных случаев, даже не думайте об этом,  офисная терапия будет бесполезна.

 

ЛЕЧЕНИЕ СИНДРОМА ОТВЕРЖЕНИЯ РОДИТЕЛЯ (PAS) ПО ДОКТОРУ ГАРДНЕРУ

 Совершенно необычные вещи говорит Ричард Гарднер о лечении PAS, прямо революционные.

      Доктор Гарднер в Ванкуверской лекции 1998 г. говорит о дифференциальном лечении в зависимости от трех типов синдрома отчуждения, подчеркивая, что без правильного диагноза, т.е. определения типа PASнельзя назначить правильного лечения. Очень важное замечание доктора Гарднера касается вопроса гораздо бОльшей силы воздействия юридических решений для лечения PAS, чем психотерапии.

         Случай 1. Ребенок остается с родителем-индуктором, например, с матерью, но мать не имеет серьезных психических расстройств, а программирует ребенка из-за страха потерять связь с ним. После решения суда в свою пользу мать прекращает программирование и синдром PASу ребенка спонтанно исчезает.

          Случай 2. Ребенок остается по решению суда с родителем-индуктором и суд назначает психотерапию PAS. Доктор Гарднер говорит, что все методы работы психологов, психиатров, социальных работников, которые предполагают эмпатию, доброе и ласковое обращение, гуманистическую недирективную терапию с пациентом в случае PAS не приемлемы!

       В  данном случае требуется авторитарная, директивная психотерапия, которая используется с психически больными пациентами. 

     «Авторитарная психотерапия относиться к виду психотерапии, отличительной чертой которой является непоколебимый авторитет врача и беспрекословное выполнение всех его советов. Если доктор, поставив диагноз и прописал лечение, то тем самым он взял на себя ответственность за ход заболевания. Пациент, в таких случаях должен безропотно следовать всем рекомендациям врача и не следовать собственным ощущениям. Инструкция ,которую он получил от доктора является единственным правильным методом для лечения конкретного заболевания.

         Советы врача никогда не обсуждаются. И как правильно поступать в том или ином случае, и знает только доктор. Никакие другие варианты решения ситуаций не рассматриваются. Собственное мнение пациента вообще ничего не значит. Данный метод опасен тем, что в случае какай - либо ошибки последствия ложатся только на плечи доктора , а не на чьи - либо другие» (http://www.tiensmed.ru/news/post_new1837.html).

      Директивные формы психотерапии являются преимущественным методом работы с регрессивными, дезориентированными пациентами (с психотической патологией) и детьми.

Терапевт должен быть облечен властью от суда, чтобы контролировать даже телефонное общение родителя-индуктора с ребенком: «У которого есть власть, данная судом, он назначен судом, и, надеюсь, суд поделится своей властью с терапевтом, чтобы изменять – расширять или сужать – свидания, чтобы защитить детей от индукции. У которого есть власть прекращать телефонное общение, чтобы снизить возможность индукции».

     При этом терапевт не должен считаться с мнением клиента, должен требовать беспрекословного выполнения своих рекомендаций. При этом доктор Гарднер говорит об огромных сложностях с поиском такого психотерапевта.

       Это и понятно. Тот, кто видел вживую синдром PASу ребенка и его мать-индуктора, обычно крайне конфликтную, истеричную женщину,  никогда не захочет портить себе нервы, здоровье и репутацию, применяя по отношению к подобной женщине авторитарный директивный подход, которому она будет сопротивляться изо всех сил. «Терапия должная быть с угрозами» - говорит доктор Гарднер, - «Если вам некомфортно с этим, то нельзя заниматься терапией PAS».
         Почти как протоиерей Андрей Ткачев: «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога… гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину. Делать с ней не знаю что. То есть мужчина должен обломать женщину на сто процентов». Именно такой мужчина может быть психотерапевтом в случае PAS.

          Для этого нужно огромное самообладание, смелость и мужество. Поэтому доктор Гарднер был одним из очень немногих.

     Лучшим методом терапии PAS доктор Гарднер считал строгие судебные санкции по отношению к родителю-индуктору. Доктор Гарднер говорил, что даже в США суды крайне неохотно назначают такие санкции, не признавая психическое насилие, предлагают обождать, пока ребенок подрастет и все поймет. Гарднер утверждает, что эти мнения являются фантазиями для успокоения (плацебо): «Связь может быть уничтожена навсегда, на всю жизнь. Все эти предложения подождать пока ребенок поймет и придет – фигня, так не бывает, такого никогда не видел».

       Под судебными санкциями доктор Гарднер предполагал штрафы, домашний арест, заключение: «Или день-два в тюрьме. В Калифорнии есть судья, который сам мне сказал: я могу вылечить PAS, два дня в тюрьме и все. Два дня в тюрьме лечат PAS лучше любого профессора психиатрии, без вопросов. Был случай в Колорадо. Там в тюрьму поместили 8летнего ребенка, и это вылечило его PAS».

       Главная проблема состоит в том, чтобы убедить судью применять жесткие меры наказания к родителю-индуктору и такие судебные жесткие меры являются лучшим лечением PAS. «Вы имеете дело с опасной ситуацией, и она становится хуже и хуже. Домашний арест, потом заключение. Проблема – одна из наибольших проблем – убедить суды, что нужно быть жестче с родителями-индукторами, что терапия-фигняпия не работает, она перерекламирована. Я много знаю о терапии, и также знаю, что многое в ней – фигня. И 90-95% врачей больше вредят пациентам, чем помогают».

      При передаче детей родителю-жертве следует контролировать свидания детей с родителем-индуктором и при необходимости их ограничивать или запрещать вообще. Терапия назначается с мониторингом и жесткими санкциями для родителя-индуктора при невыполнении распоряжения терапевта.

      Случай 3. Тяжелая форма PAS (5-10% все случаев). Рекомендуется срочная передача детей родителю-жертве по решению суда: «И если суд скажет: мы не можем передать ребенка отчужденному родителю – тогда сделать ничего нельзя, вы позволили ребенку сгнить и умереть. Пока дети остаются в доме родителя-индуктора  – все, можно забыть, это рак в терминальной стадии, метастазы по всему телу, ничего уже не будет». 

Такие вот необычные рекомендации доктора Гарднера по лечения PAS.

Полностью согласуется с рекомендациями  доктора Ричарда Гарднера мнение современного авторитета в психиатрии доктора медицины Стивена Г. Миллера  https://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=2NyPny4agVE, это его выступление 2014 г.:

         "Серьезные случаи принципиально отличаются от умеренных случаев. В умеренном случае очень разумно попытаться обучить родителя совместной работе. Но в тяжелом случае, когда  есть то, что один эксперт (доктор Дуглас Дарналл - https://vm-pas.livejournal.com/9363.html) называет одержимым отчуждением, этот человек с почти 100% уверенностью имеет тяжелое расстройство личности. Нормальные люди просто не поступают так со  своими детьми, они блокируют доступ детям ко второму родителю в течение многих лет по неадекватным, выдуманным причинам, по которым вы бы никогда не изолировали детей. Еще одним признаком или индикатором является  неисполнение судебных приказов, которые нормальный человек никогда не допустит. Просто, чтобы дать вам представление о шаблоне, когда вы видите такие оправдания, как «они его не любят», и «они не хотят его видеть», и «я не собираюсь их принуждать», вы должны насторожиться.

         Обычная психотерапия делает эти случаи [или серьезное отчуждение родителей] еще хуже. Поэтому, если это квалифицированный психотерапевт, который думает, что вы можете прийти и он проведет рациональную  терапию, типа «почему бы вам не извиниться за …» или «Джонни, как вы это почувствовали» -  это катастрофа. Не пытайтесь делать это даже со случаями средней тяжести. Они почти всегда будут катастрофически ухудшаться. Нужно, чтобы терапевт работал с ребенком один на один. Это мой ответ.

       Есть два места: одно в Канаде под управлением Кэтлин Рэй, а другое - в Техасе под управлением Ричарда Варшака. Дайте им день с ребенком, и ребенок вернется к отвергнутому отцу, счастливому как моллюск, для воссоединения с ним. Но они требуют изменения полного  отсутствия контакта с отчуждающим родителем в течение 90 дней. Помимо этого, нет никакой надежды на реабилитацию серьезных случаев, даже не думайте об этом,  офисная терапия будет бесполезна"

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ 

ДОКТОР МОЛЛИ КАСТЕЛЛО. ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ (С КОММЕНТАРИЯМИ)

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР: А КАК НАСЧЕТ "ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ"? 

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ТЕРАПЕВТАМ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. ЭКСПЕРТИЗА, ПРОФИЛАКТИКА И ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПРИ РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ