ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ. ПРЕПЯТСТВИЯ В ОБЩЕНИИ ДЕТЕЙ С ОТДЕЛЬНО ПРОЖИВАЮЩИМ РОДИТЕЛЕМ ПОСЛЕ РАЗВОДА

           Доктор Айра  Даниэль Туркат специализируется на семейных судебных делах, включая опеку над детьми, отчуждение родителей, ложные обвинения, переселение, враждебный развод, разрушение отношений и связанные с этим вопросы. Доктор Туркат консультирует  лучших адвокатов по семейному праву в Америке.

В 2011 году Британское психологическое общество (50 000 членов) причислило  доктора  Айра  Туркат к самых выдающимся клиническим психологам в истории. Доктор Туркат - единственный американец в этом списке. Доктор Айра Туркат преподавал  на Медицинском факультете Университета Вандербильта и в Медицинском колледже Университета Флориды. Он является лицензированным психологом в штате Флорида.

Доктор Туркат ограничивает свою практику сложными делами и имеет большой опыт в оказании помощи в подобных сложных делах. Сайт доктора Айра Даниэль Туркат - http://iraturkat.com

ПРЕПЯТСТВИЯ В ОБЩЕНИИ ДЕТЕЙ С ОТДЕЛЬНО ПРОЖИВАЮЩИМ РОДИТЕЛЕМ ПОСЛЕ РАЗВОДА

Источник: CLINICAL PSYCHOLOGY REVIEW, VOL. 14. NO. 8, pp. 737-742, 1994

ИРА ДАНИЭЛЬ ТУРКАТ, доктор философии

Институт психологии Флориды и медицинский колледж Флоридского университета

АННОТАЦИЯ. Препятствия общению детей с отдельно проживающим родителем после  развода  является общенациональной проблемой, затрагивающей шесть миллионов детей. Такие препятствия могут  быть тяжелыми и представлять следствие хронических психических расстройств, такие как синдром отчуждения родителей (PAS) и синдром злобной матери, связанный с разводом. В некоторых случаях препятствия   в общении сопровождаются недостойным  поведением по отношению к родителю, не являющемуся опекуном, в том числе с применением насилия и нарушениями закона. В настоящей статье описывается проблема препятствий при общении с  детьми и связанные с этим явлением клинические синдромы, а также особенности  правовой системы, которые «закрепляют»  проблему, не разрешая ее. Отсутствие научных исследований обесценивает психологический вклад экспертизы в зале суда. Следует надеяться, что настоящая статья будет способствовать развитию научной литературы в этой области.

В последние годы уровень разводов был примерно равен  количеству заключенных  браков. Приблизительно один миллион разводов происходит каждый год только в Соединенных Штатах. Дети, вовлеченные в расторжение брака, обычно считаются уязвимой группой (Hetherington & Arasteh, 1988). Поскольку родители часто борются за опеку и посещение детей, требования, предъявляемые к этим детям, значительно возрастают.

Чтобы помочь в решении вопросов относительно опеки детей и их воспитания родителями после развода, каждый штат разработал руководящие принципы для судопроизводства. Как правило, эти руководящие принципы отражают наилучшие интересы детей (Keane, 1990). Предполагается, что частое посещение (общение) родителей, не являющихся опекунами, является важным правом как для родителей, так и для детей (Hodges, 1991). Подавляющее большинство опекающих родителей - женщины.

К сожалению, желание постоянного и свободного  общения  между ребенком и со стороны нерезидентного родителя часто не соответствует  реальной практике. По оценкам Совета по правам детей (1994 год), посещение шести миллионов детей в Соединенных Штатах осуществляется родителями-опекунами. Два опроса поддерживают диапазон этой проблемы. Arditti (1992) сообщает, что примерно 50% разведенных отцов рассказывают, что их бывшая жена вмешивалась в его общение  со своими детьми. Точно так же примерно 40% матерей-заключенных признают, что отказывают в общении с детьми  своему  бывшему мужу, чтобы наказать его (Kressel, 1985). В некоторых случаях вмешательство в общение  было связано со злонамеренными незаконными действиями против отца таких детей (Turkat, 1995). В редких случаях родитель может похитить ребенка.

Проблема вмешательства в общение  детей с отдельно проживающим родителем еще не была должным образом освещена  в национальных средствах массовой информации. В связи с этим отсутствуют исследования о характере вмешательства в общение ребенка с отдельно проживающим родителем, его этиологии или лечения. Цель настоящей статьи - повысить осведомленность психологов о проблеме вмешательства в общение детей с отдельно проживающим родителем после развода. В первой части этой статьи будут описаны некоторые распространенные типы ситуаций вмешательства при посещении детей родителем. Во второй части рукописи будут обсуждаться сопутствующие трудности  решения этой проблемы с помощью правовой системы.

ВИДЫ ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ОБЩЕНИЕ РЕБЕНКА И РОДИТЕЛЯ

Прежде чем обсуждать конкретные типы помех при посещении родителем детей, важно сначала описать что значит «невмешательство». В этом случае  родители  ребенка разводятся, но ребенок не отчужден ни от одного из родителей. Проживающий родитель (как правило, мать) поощряет ребенка и родителя-нерезидента часто взаимодействовать и в полной мере участвовать в жизни друг друга. Ситуация с невмешательством обычно предполагает совместное опекунство, которое функционально приводит к совместному принятию родителями решений относительно их потомства. Ребенок часто посещает нерезидентного родителя, разговаривает по телефону с родителем, когда это необходимо или желательно, и получает пользу от участия этого родителя в школьных, внеклассных, религиозных и других мероприятиях. Законы штата, отражающие наилучшие интересы ребенка, предусматривают ситуацию невмешательства при разводе с участием детей.

К сожалению, становится все более очевидным, что миллионы детей и родителей страдают от проблемы вмешательства при посещении своих детей. Из клинической и юридической литературы следует, что  существует по крайней мере три типа ситуаций, связанных с вмешательством при посещении ребенка отдельно-проживающим родителем: (1) острое вмешательство; (2) синдром родительского отчуждения (Gardner, 1987); и (3) синдром злобной матери, связанный с разводом (Turkat, 1995).

ОСТРОЕ  ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Родитель-опекун, участвующий в процессе острого вмешательства, не имеет предумышленного или коварного плана длительного  нарушения отношений между ребенком и родителем-нерезидентом. Скорее, родитель-опекун  периодически или временно отказывает в свидании либо путем прямого действия (например, информируя нерезидентного родителя о том, что его невозможно), либо пассивно (например, родитель-нерезидент  прибывает на встречу со своим ребенком, но или  родителя-опекуна или ребенка нет  дома). Такие случаи помех при посещении детей, как правило, связаны с гневом родителя-опекуна на отдельно проживающего  родителя по некоторым причинам (например, отсутствие выплаты алиментов на ребенка), плохим советом друзей или другими причинами (например, оскорбительным поведением отца по отношению к матери-опекуну - см. Шепард, 1992).

СИНДРОМ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

В некоторых случаях вмешательство в посещение ребенка является прямым результатом того, что родитель-опекун страдает от синдрома родительского отчуждения (Gardner, 1987, 1989). В этом случае  родитель-опекун использует различные прямые и косвенные методы, предназначенные для отчуждения ребенка от его отдельно проживающего  родителя. В результате ребенок становится подверженным  неоправданной критике и индуцируется ненавистью к отдельно проживающему  родителю.

Гарднер (1989) выделил четыре фактора, которые, по его мнению, способствуют развитию синдрома родительского отчуждения. К ним относятся: (1) «промывание мозгов», (2) тонкое и неосознанное программирование со стороны родителя, (3) факторы, возникающие у ребенка, и (4) ситуационные факторы.

Гарднер (1989) использует термин «промывание мозгов» для обозначения «... сознательных действий по программированию ребенка против другого родителя» (стр. 233). Примеры включают в себя обвинение отца в том, что он «неверный блудник» и «бросил нас». Как правило, отца необоснованно обвиняют в том, что он дает слишком мало денег, иногда до такой степени, что мать вводит своих детей в заблуждение, убеждая их, что с ними произойдет что-то страшное. Когда отец покидает дом, мать может делать такие заявления, как «ваш отец оставил нас», чтобы убедить  ребенка, что отказ распространяется не только на мать, но и на детей. Незначительные негативные качества  отца сильно преувеличиваются. Например, отец, который иногда выпивает вина после обеда, описывается как алкоголик. Очень распространены саркастические комментарии, включая специальные заявления для ребенка, такие как: «Ваш замечательный щедрый отец, наконец, собирается потратить несколько долларов и отвести вас в кино!»

Более тонкие попытки программировать ребенка против отдельно проживающего  родителя включают в себя такие комментарии, как: «Есть вещи, которые я могла бы рассказать о вашем отце, от которых бы ваши волосы  встали дыбом, но я не из тех людей, кто критикует родителя его детям "(Гарднер, 1989, с. 239). Понятно, что подобные высказывания вызывают у ребенка много негативных эмоций. Что касается посещения родителем, то ребенок в таком доме проницательно осознает желание матери, чтобы ребенок ненавидел отца. Чтобы получить ее признание, ребенок делает заявления, указывающие на неопределенность или отсутствие желания общения с отдельно проживающим  родителем. Мать, страдающая от синдрома родительского отчуждения, может действовать «нейтрально», сообщая ребенку, что это решение самого ребенка – общаться или не общаться с отдельно проживающим  родителем. Этот «маневр нейтралитета» помогает еще больше оттолкнуть отца от его потомства, пассивно препятствуя посещению. Ребенок не хочет выражать желание посетить «ненавистного» родителя в угоду родителю-опекуну.

Разжигание вины у потомства - еще один распространенный маневр. Ребенку, который хочет навестить отца, может быть сказано: «Как ты можешь оставить свою бедную старую мать!» (Гарднер, 1989, с. 241).

В отношении факторов, возникающих у ребенка, Гарднер отмечает, что психологическая связь ребенка с родителем-опекуном  обычно сильнее, чем с отдельно проживающим  родителем. Опасаясь потенциального отказа от родителя-опекуна, ребенок более склонен присоединиться к матери в ее попытках отчуждения отдельно проживающего родителя. Гарднер также считает, что психодинамические факторы, такие как закрепление  реакции, иногда способствуют развитию отчуждения.

Наконец, различные ситуационные факторы также способствуют развитию синдрома. Например, ребенок, который рассматривает родного брата, наказанного за то, что он выразил позитивные чувства по отношению к отдельно проживающему отцу, быстро учится не выражать такие чувства открыто. Ребенок, который наблюдает, как мать оскорбляет отца, может заявить о своей эмоциональной предпочтительности по отношению к матери в целях самозащиты.

Гарднер отмечает, что синдром родительского отчуждения варьируется в зависимости от конкретного случая. Подавляющее большинство взрослых случаев наблюдается у  женщин, Гарднер  считает, что это около 90% всех случаев синдрома родительского отчуждения.

СИНДРОМ ЗЛОБНОЙ МАТЕРИ, СВЯЗАННЫЙ С  РАЗВОДОМ

Некоторые случаи хронического вмешательства при посещении детей отдельно проживающим родителем выходят за рамки попыток оттолкнуть ребенка от родителя. Туркат (1995) сообщил о случаях, когда разводящаяся жена пыталась уволить своего разведенного мужа с работы, ложно обвиняла  его  в сексуальном насилии, публично высмеивала  или причиняла физический вред. Из множества клинических и юридических случаев Туркат (1995) выявил синдром злобной матери, связанный с разводом. Конкретные критерии для этого расстройства можно увидеть в таблице 1.

Расстройство характеризуется следующим поведением у  матери: (1) попытки неоправданно наказать разведенного мужа; (2) вмешательство в посещение отца и доступ к ребенку; и (3) совершение  различных злонамеренных действия по отношению к мужу, включая ложь и нарушения закона.

Turkat (1995) приводит некоторые драматические примеры поведения людей, страдающих от синдрома злобной матери, связанного с разводом: поджог дома бывшего мужа; ложное обвинение отца в сексуальном насилии; манипулирование специалистами по психическому здоровью для дачи показаний в суде о том, что разводящийся муж нуждается в психиатрическом лечении (даже если специалист по психическому здоровью никогда не встречался с отцом); манипулирование секретарем в школе для участия в похищении ребенка; сообщение детям, что их отец на самом деле не является их отцом; сообщение  начальнику отца на рабочем месте, что отец издевался над своими детьми; похищение из офиса ее разведенного мужа важных документов. Одна женщина даже  преднамеренно врезалась на  своей машине в дом ее разведенного мужа.

Синдром злобной матери, связанный с разводом - серьезное заболевание. Туркат (1995) отмечает, что такие люди редко считают, что у них есть проблемы, они искусны в манипулировании другими и в кампании против отца и являются искусными фабрикантами ложных обвинений. Классификация, этиология и лечение таких случаев неизвестны.

Мать, которая неоправданно наказывает своего разведенного мужа: ü      Попытками  оттолкнуть их общего ребенка (детей) от отца ü      Вовлечением других лиц  в злобные действия против отца ü      Участие в чрезмерном судебном процессе Мать специально пытается отказать своему ребенку ü      В регулярном общении ребенка  с отцом ü      Беспрепятственному  телефонному  доступу ребенка  к отцу ü      В участии отца  в школьной жизни ребенка и в его внеклассной деятельности Эта модель поведения широко распространена и включает в себя кроме того злонамеренные умышленные действия по отношению к мужу, в том числе: ü      Ложь детям ü      Ложь другим ü      Нарушения закона Расстройство не связано конкретно с наличием иного психического расстройства, хотя может присутствовать и иное психическое заболевание.

Табл. 1. Критерии синдрома злобной матери, связанного с разводом.

ПРЕПЯТСТВИЯ ОБЩЕНИЮ  И СУДЕБНАЯ СИСТЕМА

Читатель, не знакомый с процедурами развода и опеки, может быть озадачен тем, почему допускается такое патологическое поведение, подобное приводимому  выше. С практической точки зрения мало что можно сделать для предотвращения таких действий.

Правовая система имеет множество недостатков, которые, к сожалению, помогают «закрепить»  вмешательство родителя-опекуна ребенка в общение с отдельно проживающим родителем, который подвергается  этому вмешательству. Например, большинство судей будут проявлять значительное терпение и «отступать назад», чтобы позволить каждой стороне адекватно представить дело в своем собственном видении. К сожалению, выгода от предоставления каждому его "дня в суде" значительно замедляет процесс. Адвокаты, которые хотят приостановить, отложить или задержать слушания, не испытывают особых трудностей в большинстве случаев. Часто это преднамеренная тактика, используемая в бою за опеку над детьми. Таким образом, родителю, которому могут быть предъявлены обвинения во вмешательстве во общения с детьми, возможно, не придется появляться перед судьей по этому вопросу в течение нескольких месяцев после указанного факта.

Дополнительным усложняющим фактором является стоимость. Плата за услуги адвоката может достигать 300 долларов в час и более. Немногие люди могут позволить себе повторные выступления в суде, так как счета растут непомерно. Это оказывается особенно напряженным для семьи, которая теперь должна делить свои доходы и активы на две отдельные семьи.

Еще одним усложняющим фактором является то, что судебной системой может отлично  манипулировать и управлять  хороший лжец (Snyder, 1986). Исследования показывают, что обнаружение в суде фабрикации (т.е. ложных утверждений), как правило, плохое (Ekman & O'Sullivan, 1991), и это создает дополнительную проблему, когда речь идет о вмешательстве в общение с  детьми. Например, отец, который обвиняет другого родителя во вмешательстве в общение с детьми, может обнаружить, что другой родитель не только отрицает такое вмешательство, но и обвиняет самого отца  в том, что он не явился в назначенное время для общения. Поскольку свидетелей обычно нет, суд остается в затруднительном положении. Соответственно, родитель, который постоянно вмешивался в общение с детьми, может заявить в зале суда, что он или она выполняет решение суда об общении с детьми отдельно проживающего  родителя. Сразу после слушания родитель-опекун возвращается к схеме вмешательства при общении с детьми второго родителя, зная, что до возвращения в суд могут пройти месяцы.

Дополнительная трудность заключается в том, что зачастую родители-опекуны никак серьезно не наказываются судом в случае  вмешательства в общение ребенка с отдельно проживающим родителем. Мать, которая мешает общению ребенка с отцом, как правило, просто будет предупреждена судьей о том, что она выражает неуважение к судебному решению. Очень редко родители-опекуны, которые вмешиваются в посещение детей отдельно проживающим родителем, заключаются в тюрьму, подвергаются наказанию в финансовом отношении или лишаются основной опеки над детьми. Таким образом, многие родители, которые знают о неэффективности суда, в полной мере этим пользуются. Следует отметить, что судебная система хорошо осведомлена о своих собственных недостатках в этой области (см. Комиссия по гендерным предубеждениям в судебной системе, 1992 год).

В последние годы суды способствовали росту медиации как со стороны специалистов по психическому здоровью, так и адвокатов в качестве альтернативы состязательному процессу в зале суда. К сожалению, для того, чтобы саботировать посреднические усилия, нужен только один необоснованный или отказывающийся от сотрудничества родитель. Родитель, который произносит слова о сотрудничестве, а затем нарушает эти слова действиями за пределами комнаты посредничества, разрушает весь  процесс медиации.

Наконец, когда эксперта по психическому здоровью просят представить в суд информацию по вопросам общения отдельно проживающего родителя с детьми, отсутствие достоверных результатов научных исследований затрудняет вклад, который могут внести такие эксперты. Соответственно, судьи часто получают самые разные мнения от таких экспертов, что иногда резко снижает пользу от таких экспертных заключений в зале суда. Иногда «эксперт» по психическому здоровью фактически некомпетентен (Turkat, 1993).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Каждый год миллионы детей испытывают  изоляцию от общения с отдельно проживающими родителями. Мало что известно о природе таких помех, причинах таких помех или о способах их устранения. До тех пор, пока этот вопрос не станет центром научных исследований, может показаться, что присутствие  психолога в зале суда значительно скомпрометировано. Учитывая, что миллионы людей страдают, научная судебная психология должна начать решать эту важную и запутанную проблему.

ЛИТЕРАТУРА

Arditti, J. A. (1992). Factors relating to custody, visitation, and child support for divorced fathers: An exploratory analysis. Journal of Divorce and Remarriage, 17, 23-42.

Children's Rights Council. (1994). Annual convention brochure. Washington, DC: Author.

Commission on Gender Bias in the Judicial System. (1992). Gender and justice in the courts: A report to the Supreme Court of Georgia. Georgia State University Law Review, 8, 539-807.

Ekman. P, & O'Sullivan, M. (1991). Who can catch a liar! American Psychologist, 46, 913-920.

Gardner, R. A. (1987). The parental alienation syndrome and the differentiation between fabricated and genuine child sex abuse. Creskill, NJ: Creative Therapeutics.

Gardner, R. A. (1989). Family evaluation in child custody mediations, arbitration and litigation. Creskill, NJ: Creative Therapeutics.

Hetherington, E. M., & Arasteh, J. D. (Eds.) (1988). Impact of divorce, single parenting and step-parenting on children. Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum.

Hodges, W. F. (1991). Interventions for children of divorce (2nd. ed.) New York: John Wiley.

Keane, G. (1990). Florida divorce handbook. Sarasota, FL: Pineapple Press.

Kressel, K. (1985). The process of divorce. New York: Basic Books.

Shepard, N. (1992). Child-visiting and domestic abuse. Child Welfare, 71, 357-367.

Snyder, S. (1986). Pseudologia Fantastica in the borderline patient. American Journal of Psychiatry, 143, 1287-1289.

Turkat, I. D. (1993). Questioning the mental healthexpert's custody report. American Journal of Family Law, 7, 175-179.

Turkat, I. D. (1995). Divorce Related Malicious Mother Syndrome. Journal of Family Violenc, 10, №3, р 253-264

.
Correspondence should be addressed to Ira Daniel Turkat, PhD, Florida Institute of Psychology and University of Florida College of Medicine, 1225 Avenida Del Circo, Venice, FL 34285.
 

ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ. НУЖНА ЛИ ВООБЩЕ СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ, ЕСЛИ ОНА МОЖЕТ НАВРЕДИТЬ ДЕТЯМ?

Доктор Айра  Даниэль Туркат специализируется на семейных судебных делах, включая опеку над детьми, отчуждение родителей, ложные обвинения, переселение, враждебный развод, разрушение отношений и связанные с этим вопросы. Доктор Туркат консультирует  лучших адвокатов по семейному праву в Америке.

В 2011 году Британское психологическое общество (50 000 членов) причислило  доктора  Айра  Туркат к самых выдающимся клиническим психологам в истории. Доктор Туркат - единственный американец в этом списке. Доктор Айра Туркат преподавал  на Медицинском факультете Университета Вандербильта и в Медицинском колледже Университета Флориды. Он является лицензированным психологом в штате Флорида.

Доктор Туркат ограничивает свою практику сложными делами и имеет большой опыт в оказании помощи в подобных сложных делах. Сайт доктора Айра Даниэль Туркат - http://iraturkat.com

Прошло 25 лет после публикации в 1993 году в Американском журнале семейного права (AMERICAN JOURNAL OF FAMILY LAW, Vol 7, 175-179)  первой обширной  статьи профессора Айри Туркат о проблемах судебной психологической экспертизы детско-родительских отношений - ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ.ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ. В США издается большое количество литературы по вопросу родительского отчуждения, имеются признанные эксперты в этом вопросе, которые проводят обучение судей и социальных работников. Однако ситуация (особенно касающаяся экспертных заключений) практически не изменилась, если даже не ухудшилась. Это подтверждает статья профессора Айри Даниэля Туркат, опубликованная  в том же журнале в 2018 году (JOURNAL OF FAMILY LAW, Spring 2018, Volume 32, Number 1, pages 5–8), перевод которой я публикую  ниже.

 

РЕКОМЕНДАЦИИ ПСИХОЛОГА ПО СУДЕБНЫМ СПОРАМ О ДЕТЯХ МОГУТ БЫТЬ ВРЕДНЫМИ И ДАЖЕ СМЕРТЕЛЬНЫМИ

Айра Даниэль Туркат, доктор философии

В Соединенных Штатах есть мало известен факт относительно рекомендаций психолога (эксперта) суду в случаях рассмотрения споров по детско-родительским отношениям: Эти неверные рекомендации могут привести даже к смерти детей.

В Вирджинии психолог посоветовал суду отменить решение о посещении детей отцом под наблюдением и разрешить неконтролируемые визиты между отцом и ребенком. Суд последовал совету психолога. Во время четвертого неконтролируемого визита отец убил своего ребенка. 1

В штате Мэриленд суд назначил экспертизу  психолога в судебном споре об опеке над детьми. Психолог выслушал просьбу матери о том, что отец представляет опасность для благополучия своих детей, но не посчитал ее обоснованной и рекомендовал суду  предоставление  доступа к детям без контроля. Суд одобрил рекомендацию эксперта. Через несколько месяцев отец утопил всех своих троих детей.

В Калифорнии психолог с многолетним  экспертным опытом, который обучался докторантуре университета, рекомендовал суду передать опеку отцу над его малолетними детьми. С рекомендацией эксперта согласился суд. Однако позже отец зарезал обоих сыновей. С трагической иронией он умолял помиловать его, в связи с тем, что он совершил это преступление  по «причине безумия».

К сожалению, эти жертвы не являются неожиданностью, потому что на протяжении десятилетий я предупреждал, что нет никаких научных доказательств того, что экспертиза детско-родительских отношений  приводит к наилучшим результатам для воспитания детей.

Несмотря на это, экспертиза детско-родительских отношений регулярно выполняется и рекомендации психологов о будущем детей, как правило, одобряются судами. Таким образом  принимаются жизненно важные решения, не  имеющие никакие научных доказательств выгод для воспитания ребенка и  навязываются родителям, которые борются за будущее своих детей. Сильной отрицательной эмоциональной реакции одного из них следует ожидать в связи с таким решением. Такие реакции увеличивают вероятность того, что нехорошие  вещи с детьми будут происходить и далее.

Результаты экспертной оценки  опеки над детьми часто бывают вредны, хотя не приводят к смерти. Это тоже не получило никакого научного обоснования и не  привлекает внимание до сих пор. В недавнем выпуске «The Journal ofthe American Judges Association» я сообщил о первом количественном исследовании вредных последствий неверной психологической экспертизы  детско-родительских отношений. В этом первоначальном исследовании участвовал  101 родитель из 35 государств, проходивший ранее судебную экспертизу в процессе судебного спора о детях.

Результаты этого исследования :

• 65 процентов родителей сообщили, экспертная оценка опеки детей не являлась «наилучшей для  детей» в финансовом отношении.

• 25 процентов сказали, что их дети пережили негативные последствия от экспертизы.

• 20 процентов родителей сообщили, что экспертная оценка детско-родительских отношений ухудшила  жизнь их детей.  

Самый поразительный вредный эффект выявлен в «исследование вредных последствий» - это тот факт, что 65 процентов  родителей сообщили, что деньги, потраченные на экспертизу оценка их опеки над детьми, потрачены, по существу, зря. Этот факт  не должен был стать  сюрпризом, учитывая, что экспертные оценки опеки над детьми не имеют научных доказательств пользы для дальнейшего воспитания детей, но родители могут оказаться вынуждены участвовать в этих экспертизах, которые стоят значительных финансовых затрат. Десятки тысяч долларов могут быть потрачены на экспертизу детско-родительских отношений. Самая высокая стоимость такой экспертизы, которую я знаю, это $ 300 000.

При рассмотрении всех вредных  последствий, которые могут нести эти дорогостоящие экспертизы, важно понимать, что ученые не могут даже оценить  что-то самое элементарное, например, что  означает «психическое здоровье», потому этому термину  нет научного обоснования. Другими словами, психологи не могут правильно сформулировать что такое психическое здоровье. Когда дело доходит до гораздо более сложных вопросов, таких как судебные  споры об опеке над детьми, когда нет никаких научных доказательств «наилучших интересов ребенка» при опеке со стороны любого родителя в соответствии с рекомендациями эксперта, дело обстоит еще хуже. Рекомендации эксперта о том, что с его точки зрения является «наилучшими интересами ребенка», бездоказательны.  Вследствие этого могут возникнуть вредные последствия для детей, а некоторые дети могут за эти ошибки заплатить своей жизнью.

ИЗ ПРАКТИКИ

Как же тогда обосновываются психологические рекомендации в судебных экспертизах по детско-родительским отношениям, когда нет научных доказательств, подтверждающих их пользу детям? Самое  очевидное обоснование  состоит в том, что  «практика» и «опыт» обосновывают выводы таких экспертиз. Другими словами, несмотря на отсутствие научных данных для подтверждения соблюдения принципа «наилучших интересов для детей», аргументом экспертов является   опыт и мнения иных  профессионалов.

Считается, что экспертиза детско-родительских отношений в судебных спорах приводит к лучшим результатам для детей. Однако есть несколько проблем с этим суждением.

Во-первых, нет никаких научных доказательств того, что решение опытных экспертов по оценке детско-родительских отношений является наилучшим результатом в интересах  детей. Случаи детской смертности после того, как суд последовал рекомендациям экспертов, приведенные  ранее, говорят о многом.

Во-вторых, нет никаких научных доказательств того, что опытный эксперт по оценке детско-родительских отношений даст лучшие рекомендации в интересах детей, чем опытный сотрудник органа опеки и попечительства. Или даже, может быть, учитель фортепиано или слесарь-сантехник

В-третьих, даже у самые опытных и национально признанных экспертов  нет научных доказательств того, что их рекомендации о детско-родительских отношениях в интересах детей  лучше, чем чьи-либо иные суждения.

СЛОЖНОСТИ  ДЛЯ ПОТРЕБИТЕЛЯ

Важно понимать влияние (и его отсутствие)  характеристик образования и репутации  эксперта. Нет научных доказательств того, что лучшие характеристики образования и репутации эксперта позволят ему  сделать лучшую экспертизу  в интересах  детей. Что продемонстрировал покойный доктор Стюарт Гринберг.  

Важно то, что наличие превосходных характеристик эксперта  не может защитить детей от потенциального вреда от заключения и рекомендаций эксперта.

Психолог доктор Гринберг был национально признанным экспертом, который был избран президентом Американского совета судебной психологии (American Board of Forensic Psychology), работал профессором университета, специальным  консультантом органов опеки и попечительства и провел судебную экспертизу  более 2000 случаев. Однако Гринберг был уличен  в следующем:

• Лгал в суде о родителе, якобы потенциально агрессивном  и опасном для детей, когда это было не так;

• Лгал в суде о том, что рассказали свидетели о родителе;

• Скрывал, что родитель, в пользу которого он рекомендует принять  судебное решение об опеке над детьми, был партнером одного из предприятий Гринберга

• Скрытно использовал  скрытую видеокамеру в своем офисном  туалете для видеосъемки  лиц без их ведома, что привело  в конечном итоге к разоблачению Гринберга.

После чего  Гринберг покончил жизнь  самоубийством.

КОНСУЛЬТАНТ ПО ВОПРОСАМ ОПЕКИ МОЖЕТ ДАТЬ ПЛОХОЙ СОВЕТ

Даже единственный  случай Гринберга доказывает, что превосходные рекомендации эксперта  еще не доказывают того, что его рекомендации в отношении детей будут соответствовать их  лучшему будущему и не навредят им, в том числе предотвратят их  убийство.

ПОМОЩЬ ЭКСПЕРТАМ

Профессиональные эксперты  могут иметь  соблазн минимизировать случай Гринберга как единственную  «паршивую овцу, которая портит все стадо», но слишком много примеров нарушителей кодексов этики и/или государственных законов о лицензировании задокументировано. 

Предположим, что подавляющее большинство экспертов  работают в рамках закона и следуют руководящим принципам, но это не так уж много значит, потому что нет никаких научных доказательств того, что их рекомендации по опеке над детьми действительно приносят пользу детям в будущем

Профессиональные «руководящие принципы» не могут заменить отсутствие научных доказательств. На сегодня руководящие принципы для проведения экспертизы  опеки над детьми не только не  имеют  научной поддержки, но  могут нести  и вредными последствия, хотя предполагается, что экзамены, которые сдают такие эксперты при лицензировании,  имеют «высокое качество».

ЧТО ДЕЛАТЬ  ЗАКАЗЧИКУ СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРИЗЫ

Учитывая печальное состояние сегодняшний экспертизы  опеки над детьми согласно вышеописанному, что должны делать адвокаты по семейному праву?

Прежде всего, необходимо признать, что любая полученная сегодня рекомендация эксперта по опекунству не только не содержит научных доказательств того, как избрать  лучшее будущее для детей, но  даже может привести детей к худшей судьбе, чем если бы такая экспертиза вообще не  проводилась.

Во-вторых, адвокаты по семейному праву не должны становиться жертвой общего предположения о том, что следование рекомендациям эксперта по детско-родительским отношениям  будет лучшим  для будущего детей, чем решение суда без назначения этой экспертизы  

В-третьих, уместно серьезно усомниться в преимуществах получения доказательств в ходе экспертизы при наличии угрозы в ходе этой экспертизы  подвергать детей риску причинение вреда.

В-четвертых, очень важно понимать, что когда адвокат советует клиенту принять участие в экспертизе детско-родительских отношений, он может непреднамеренно давать плохой совет.

Нет такой вещи как научная оценка опеки над детьми.

Наконец, адвокаты по семейному праву должны помочь психологам, способным провести научное исследование последствий экспертизы опеки над детьми, найти финансирование для проведения необходимых исследований. В конечном счете, наука - это ключ к разработке методики экспертных оценок опеки в спорах о детях, которая действительно ведет к улучшению  жизни детей, а не только жаргон из специальной терминологии, который можно услышать от некоторых сегодняшних специалистов.

Научная экспертиза  детско-родительских отношений предполагает, что результаты этой экспертной оценки поддерживаются наукой. В настоящее время научно-исследовательская литература ясно показывает, что такой вещи, как научная оценка опеки над детьми, не существует.

ЛИТЕРАТУРА

1. See Luke Mullins, “The Wrong One”, The Washingtonian, Dec. 13, 2013; Tom Jackman, “Psychologist in Prince Rams Custody Case Paying Mother $550,000 Legal Settlement,” Washington Post, Nov. 8, 2014; and Alex Koma,  “Joaquin Rams Guilty of Murdering Toddler for Insurance Money,” Inside NoVa, Apr. 13, 2017.

2. See Joaquin Sapien, “Call in Congress for Family Court Reform,” Long Island Press, Sept. 18, 2016.

3. See Kelsey Brugger. “Ex-Wife Sues Nicholas Holzer in Children’s Murders,” Santa Barbara Independent, Aug. 11,2016.

4. See Ira Daniel Turkat, “Questioning the Mental Health Expert’s Custody Report,” 7 Am. J. Fam. L. 175 (1993); and Ira Daniel Turkat, “On the Limitations of Child-Custody Evaluations,” 51 CT. Rev. 8 (2006).

5. See M. Gregg Bloche, The Hippocratic Myth: Why Dotors Are Under Pressure to Ration Care, Practice Politics, and Compromise their Promise to Heal (2011).

6. See Ira Daniel Turkat, Harmful Effects of Child-Custody Evaluations on Children, 52 CT. Rev. 152 (2016).

7. See Ira Daniel Turkat, “Child Dead and Parent Charged with Murder After Psychologist Recommends Said Parent to Court: Turkat Responds to Gould & Posthuma’s Custody-Evaluation Fallacies.” 52 CT. Rev. 170 (2016).

8. See Jose Bertolote, “The Roots of the Concept of Mental Health,” 7 World Psychiatry 113 (2008); Keith Tudor, Mental Health Promotion: Paradigms and Practice (2013).

9. See Karen Armstrong & Maureen O’Hagan, “Seattle Times Special Report: Twisted Ethics of an Expert Witness,”Seattle Times, June 26, 2011.

10. See Karl Kirkland & Kristin Kirkland, “Frequency of Child Custody Evaluation Complaints and Related Disciplinary Action: A Survey of the Association of State Board and Provincial Psychology Boards,” 32 Prof.Psychol. Res. Pr. 171 (2001); James N. Bow, Michael C.Gottlieb, Jeffrey C. Siegel & Gretchen S. Noble, “Licensing Board Complaints in Child Custody Practice,” 10J. Forensic Psychol. Pract. 403 (2010); Jelena Zumbach &Ute Koglin, “Psychological Evaluations in Family Law Proceedings: A Systematic Review of the Contemporary Literature,” 46Prof. Psychol. Res. Pr. 221 (2015); and http://www.psychcrime.org/articles/index.php?vd=18, last accessed Jan. 14, 2018.

11. See Turkat, supra n.7.

12. Id.

РЕПЛИКА АДВОКАТА ПО СЕМЕЙНЫМ ДЕЛАМ ПО ПОВОДУ СТАТЬИ ДОКТОРА АЙРА ТУРКАТ 

Г-н Мьюз окончил Виттенбергский университет в 1975 году и юридический факультет Дейтонского университета в 1978 году. После окончания юридического факультета г-н Мьюз занимается юридической практикой в Дейтоне, специализируется по семейным делам. В январе 1992 года он присоединился в качестве партнера в своей нынешней фирме Holzfaster, Cecil, McKnight & Mues.

Роберт Л. Мьюз  7 января 2017 г.

ИНСТРУМЕНТ ОЦЕНКИ  ОПЕКИ НАД ДЕТЬМИ ПОДВЕРГАЕТСЯ КРИТИКЕ

Источник: https://www.hcmmlaw.com/blog/2017/01/07/child-custody-evaluations-helpful-harmful/

Экспертная оценка опеки над детьми в случае развода могут быть вредной - возможно, даже крайне вредной, особенно когда речь идет о детях. Эмоции в подобных семейных спорах накаляются и часто приводят к исключению  рационального мышления и поведения  Из-за этого у судебной системы есть разные «инструменты», помогающие определить, что отвечает интересам детей, когда речь идет о месте проживания детей и об общении с отдельно проживающим родителям.

Одним из таких инструментов является экспертная оценка опеки над детьми. Эти экспертизы,  как правило, проводятся поставщиком психолого-психиатрических услуг, который дает суду рекомендации относительно того, где должны жить дети, времени воспитания родителем, проживающим отдельно, и в целом общую картину динамики семьи в том, что касается  опеки над детьми.

Теоретически, эти экспертизы  должны помочь как вовлеченным сторонам, так и суду. Однако недавнее исследование, похоже, показывает обратное.

В статье, опубликованной в «Обзоре суда», доктор Айра Даниэль Туркат, лицензированный психолог и специалист по семейному праву, провел, как он утверждает, первое известное количественное исследование отрицательных последствий экспертной оценки опеки над детьми.

В своем исследовании Туркат опросил 101 человека из 35 штатов, которые: 1 - были в разводе, 2 - участвовали в оценке опекуна экспертом психологом, 3 - дали подробную информацию об экспертизе, 4 - заплатили за оценку с помощью семейных средств и 5- не были связаны с любым другим участником исследования. Его результаты показали, что 1 из 4 детей испытал негативные последствия от экспертизы, и 1 из 5 детей был нанесен вред или их жизнь ухудшилась от рекомендации эксперта.

Недавнее исследование по экспертизе детско-родительских отношений  показывает результаты нанесения вреда, в то время как другие считают, что экспертизы  являются важным инструментом в делах о разводе

Туркат заявил, что 65% опрошенных родителей заявили, что их детям было бы лучше, если бы деньги, потраченные на экспертизы, использовались в других целях, и что 2/3 заявили, что в целом экспертиза опеки была проведена не в лучших интересах их детей.

В статье Туркат заявляет, что эти результаты подтверждают его утверждение о том, что нет научных доказательств того, что экспертная оценка опеки над детьми приводит к положительным результатам для детей. Он утверждает, что стоимость этих экспертиз  часто наносит финансовый ущерб семьям, а из-за диагностических ошибок в профессии психиатра суды должны быть более осторожными, когда сталкиваются с предложениями о проведении таких экспертиз. Фактически, он заходит так далеко, что рекомендует, чтобы, возможно, суды вообще прекратили их использовать, пока Американская психологическая ассоциация (АРА) и местные агентства не смогут предоставить научные доказательства  методики  проведения таких  экспертиз  в целях достижения наилучших результатов  для вовлеченных детей.

Как и во всем в правовом мире, в каждой истории есть две стороны. В том же томе «Судебного обзора», в котором появилась первоначальная статья доктора Турката, доктор. Джонатан У. Гулд (Gould ) и Аллан Постхума (Posthuma) написали свою собственную статью, в которой критикуют выводы Турката и его «возмутительные обвинения».В их исследовании экспертной оценки опеки специалистами по психическому здоровью  говорится, что оценки опеки над детьми фактически экономит деньги.

Вопреки позиции Турката, Гулд и Постхума (Gould and Posthuma) утверждают, что 90% экспертных оценок детско-родительских отношений используются в качестве основной рекомендации для принятия решения судом, и, следовательно, фактически экономят деньги в долгосрочной перспективе, поскольку сторонам не приходится нести расходы, связанные с судебным разбирательством. Они утверждают, что исследование Турката не будет принято большинством рецензируемых журналов, и в конечном итоге считают, что грамотно проведенная экспертная оценка детско-родительских отношений является важным инструментом в делах о разводе. Прочитать обе статьи, в том числе ответ Турката на Гулда и Постхуму, можно в «Court Review»,

Независимо от того, как вы относитесь к экспертной оценке опеки над детьми, важно проконсультироваться с опытным адвокатом по семейному праву, чтобы вам не пришлось  столкнуться  с ситуацией в одиночку. Если вам нужна консультация по разводу в Дейтоне, штат Огайо, позвоните нам сегодня!

ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ. ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ

           Доктор Айра  Даниэль Туркат специализируется на семейных судебных делах, включая опеку над детьми, отчуждение родителей, ложные обвинения, переселение, враждебный развод, разрушение отношений и связанные с этим вопросы. Доктор Туркат консультирует  лучших адвокатов по семейному праву в Америке.

В 2011 году Британское психологическое общество (50 000 членов) причислило  доктора  Айра  Туркат к самых выдающимся клиническим психологам в истории. Доктор Туркат - единственный американец в этом списке. Доктор Айра Туркат преподавал  на Медицинском факультете Университета Вандербильта и в Медицинском колледже Университета Флориды. Он является лицензированным психологом в штате Флорида.

Доктор Туркат ограничивает свою практику сложными делами и имеет большой опыт в оказании помощи в подобных сложных делах. Сайт доктора Айра Даниэль Туркат - http://iraturkat.com

ПРОБЛЕМЫ  ЭКСПЕРТИЗЫ ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Источник: AMERICAN JOURNAL OF FAMILY LAW, Vol 7, 175-179 (1993)

        IRA DANIEL TURKAT, доктор философии, Венеция, Флорида

        Есть несколько видов деятельности, в которых участвует специалист по психическому здоровью и  которые являются наиболее эмоционально возбуждающими, противоречивыми и потенциально вредными (токсичными) для специалиста. Прежде всего это проведение судебной экспертизы по семейным судебным спорам. В процессе проведения экспертизы имеются два  ключевых фактора. Во-первых, научная литература по определению экспертной оценки родительской опеки крайне неадекватна и разнородна. Во-вторых, на каждого компетентного профессионального эксперта по данному вопросу приходится  гораздо больше некомпетентных.

        По этим причинам важно, чтобы адвокаты знали  некоторые сильные и слабые стороны рекомендаций экспертов по охране психического здоровья. В этой статье будут изложены различные вопросы, которые можно рассмотреть при получении  такого заключения эксперта о  родительской опеке

        НАУЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

        Возможно, наибольшим препятствием для способности эксперта по психическому здоровью предоставлять справедливые, компетентные и надлежащие рекомендации по опекунству над детьми в судебных спорах является отсутствие надежных научных исследований в этой области. В настоящее время нет четкой совокупности научных данных по некоторым из основных вопросов, лежащих в основе рекомендации об опеке. Например, отсутствуют точные научные данные в отношении точных характеристик воспитания, которые гарантируют «хорошее воспитание» для ребенка. Точно так же нам не хватает достоверных данных о негативном влиянии патогенного воспитания на будущее ребенка, которого передают «неправильному» родителю. Отсутствие достоверных научных данных по этим вопросам дает специалисту по психическому здоровью огромную свободу действий в отношении того, как он или она решит провести экспертизу  и  интерпретацию данных, собранных в процессе  этого исследования. Таким образом, то, что один эксперт по психическому здоровью может счесть критическим, другой специалист с аналогичной подготовкой может счесть совершенно нормальным. Это ставит суд в ужасно затруднительное положение, о котором суд иногда может не догадываться.

        Эта проблема хорошо иллюстрируется ситуацией, когда эксперт по психическому здоровью, обладающий отличным стилем представления материала в зале суда, на самом деле некомпетентен. Суд, опираясь на того, кого считает экспертом, на самом деле получает плохой совет и некомпетентную экспертизу для оценки. К сожалению, как отмечалось выше, многие люди, занимающиеся предоставлением рекомендаций по детско-родительским отношениям в суде, вероятно, не имеют никакого отношения к этому вопросу. Надеемся, что читатель найдет информацию, содержащуюся в этой статье, полезную при оценке заключения  такого специалиста по психическому

        ПОЛНОМОЧИЯ ЭКСПЕРТА

        Психиатр (M.D.), психолог (Ph.D.) и социальный работник (M.S.W.) являются экспертами в нашем обществе в вопросах психического здоровья. К сожалению, автору не известны какие-либо научные доказательства, подтверждающие, что доктор философии или доктор медицины или M.S.W. будет более компетентен в принятии правильного решения об опеке над детьми в судебном споре, чем опытный судья по семейным делам. Однако, поскольку к этим экспертам часто обращаются за рекомендациями по опеке в ходе рассмотрения судебных споров о детях, я представлю свои предположения в отношении некоторых «идеальных» характеристик, которые должен иметь  профессиональный эксперт в этих вопросах

            Эксперт должен уметь задокументировать результаты значительного количества тестов и собеседований по вопросу опеки над детьми, которые отражают его непредвзятое отношение  (например, опытный эксперт  не всегда рекомендует, чтобы суд отдавал детей матери).

         Из трех профессий, отмеченных в вышеприведенном абзаце, доктор по  клинической психологии это обычно тот, кто имеет  наилучшее  образование  в области фундаментальной науки. Имея критическое отношение к данным любого рода и инструментам, с помощью которых можно понять научную литературу, имеющую отношение к делу, доктор философии. вероятно, наиболее предпочитаемый профессионал. Тем не менее, это не всегда так. Это особенно относится к  случаям, когда лицо, проводящее экспертизу, не имеет специальной подготовки в области развития ребенка. Ключом к выработке рекомендации по опеке является способность предсказать будущее развитие ребенка, если он будет размещен с конкретным родителем. Таким образом, у специалиста, прослушавшего только один спецкурс по развитию ребенка, будет недостаточно опыта. Идеальный специалист по психическому здоровью для проведения экспертной оценки опеки имеет значительную подготовку в области развития ребенка с пониманием этапов развития и того, как они взаимодействуют с положительными и отрицательными качествами каждого из родителей.

        В дополнение к вышеприведенным квалификационным требованиям  идеальный эксперт имеет значительную подготовку в области психопатологии с особым пониманием факторов, способствующих развитию психических расстройств. В частности, эксперт должен обладать специальными познаниями в области пограничных и личностных расстройств. Клиницист, которому не хватает первоклассных диагностических навыков, потенциально может правильно оценить ситуацию в  семье и перспективы ребенка.

Идеальный эксперт  имеет многолетний опыт работы практикующим врачом. Тем не менее, кроме того, эксперт  должен уметь документировать значительное количество необходимых сведений о воспитании детей для решения об опеке, которые отражают его непредвзятое отношение (например, эксперт не всегда рекомендует, чтобы суд передавал детей матери).

Наконец, специалист по психическому здоровью в этой экспертизы детско-родительских отношений  должен дать понять суду, что его тесты, интерпретации и рекомендации могут быть ошибочными. Эксперт должен не только сообщить об этом суду, но и дать некоторые указания суду относительно диапазона и степени возможных ошибок.

ОТНОШЕНИЯ ЭКСПЕРТА К СТОРОНАМ

Мы все подвержены предубеждениям, некоторые из которых мы даже не осознаем. Даже самый беспристрастный эксперт  может иногда предпочитать  конкретного родителя в судебном споре об опеке над детьми по причинам, которые имеют мало общего с качеством предлагаемого воспитания. Учитывая, что это может иметь место даже с самыми «объективными» экспертами, последствия такой экспертизы очевидны: нельзя допускать, чтобы он давал рекомендации по опекунству над детьми.

Второй ключевой вопрос в отношении отношений между экспертом и вовлеченными сторонами - это то, что известно как проблема «двойных отношений». Это существует, когда эксперт имеет личные отношения с одним из  родителей независимо от проведения экспертной оценки. Например, предположим, что жена посещала определенного психотерапевта для получения индивидуальной психотерапии, а затем предлагает свои услуги суду для проведения экспертной оценки опеки над детьми. В этом случае у эксперта  есть четкая история поддержки и полезности, а главное – он будет на стороне жены. Это, безусловно, предвзятое отношение  для терапевта, хочет он или нет признать это. Такому лицу суд не должен  разрешать также оценивать всю семью для определения опеки.

Другой пример проблемы «двойных отношений» возникает, когда одна из сторон начинает назначенную судом терапию с конкретным терапевтом, а затем этот терапевт рекомендует провести полную семейную экспертизу. Хотя сама рекомендация может быть уместной, нецелесообразно, чтобы назначенный судом терапевт одной из сторон проводил экспертную оценку всей семьи.

Попытка быть одновременно терапевтом и экспертом  увеличивает риск предвзятых «профессиональных» мнений.

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Психологи разделились во мнении о важности и целесообразности психологического тестирования при принятии решения об опеке над детьми. Тот факт, что в психологической литературе доступны тысячи тестов, только усугубляет проблему.

Использование тестов IQ является одной из очевидных областей противоречий. Некоторые считают, что тесты IQ требуются в каждом случае, в то время как другие считают, что тесты IQ крайне громоздки  и неуместны для оценки опеки над детьми. Автор считает, что, если интеллект детей является самой важной проблемой, касающейся того, какой родитель мог бы лучше поддерживать эти атрибуты  ребенка, тогда, возможно, IQ-тесты были бы актуальны. Некоторые эксперты  могут рассматриваться эти тесты как дополнение, т.е.  просто для того, чтобы «дополнить объем». Тест IQ является одним из наиболее известных и хорошо зарекомендовавших себя инструментов экспертизы, связанных с работой клинического психолога. Читатель не должен удивляться тому, что тесты меньшего авторитета в среде психологов могут быть еще более противоречивыми.

В последние годы несколько психологов пытались разработать «объективные» инструменты, специфичные для экспертизы  опеки над детьми. Например, Бриклин разработал шкалы восприятия Бриклина, и он утверждает, что уровень согласованности между его шкалой и оценками судей составляет 90 процентов. Аналогичным образом, недавно были введены шкалы Аккермана-Шендорф для оценки опеки родителей (ASPECT), и авторы также заявляют о 90-процентном соответствии с решениями судей об опеке. Эксперта по психическому здоровью, который не использует эти тесты, следует спросить, почему он этого не делает. Эксперты, которые используют эти шкалы, должны быть опрошены относительно количества и качества исследований по этим шкалам, какие конкретные доказательства достоверности существуют в научной литературе о них, и каковы известные источники ошибок в этих шкалах, поскольку они относятся к конкретному случаю .

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ТЕСТОВ

В то время как выбор психологических  тестов достаточно спорен, интерпретация тестовых данных может быть еще более спорной. В моей собственной практике, как в клинической практике, так и в подготовке психологов на уровне докторантуры, я часто видел, как два специалиста смотрят на одни и те же данные и приходят к совершенно разным интерпретациям. Некоторые психологи могут предлагать  компьютерные интерпретации, что предполагает  более «объективную» оценку результатов тестов, но и здесь есть свои проблемы. Прежде всего, компьютерная интерпретация ограничена тем, что человек вкладывает в саму программу компьютерной интерпретации. Хотя компьютер будет последовательным в применении правил, которые ему были даны, это не значит, что правила, которые ему были даны, обязательно являются правильными. Кроме того, в наши дни психологам доступно так много интерпретирующих компьютерных программ, что количество научных доказательств их достоверности сильно варьируется. Как таковой, психолог должен быть обследован по этому конкретному вопросу.

    Если у психолога есть особый выбор в отношении того, кто должен получить опеку над детьми, он  может исследовать данные психологических тестов в поисках доказательств, чтобы подтвердить это.

Кроме того, есть два наиболее известных и широко используемых теста в исследовании личности: Миннесотский многофакторный личностный опросник  (MMPI) и многоосный клинический опросник Миллона (MCMI). Если они используются в отношении  одного и того же человека, то могут давать совершенно разные компьютерные интерпретации. Предвзятость эксперта  может вступить в игру, когда он исследует два противоречивых перечня характеристик личности в отношении  одного и того же человека. Ясно, что тенденция выборочного  выбора результатов становится в этом случае проблемой.

Как непрофессионалы, так и психологи склонны искать данные в поисках примеров, подтверждающих их идеи. Другими словами, если у психолога есть особый выбор в отношении того, кто должен получать опеку над детьми, он  может исследовать данные психологического теста в поисках доказательств, чтобы подтвердить именно этот выбор и пропускать доказательства, которые могут его выбор опровергать. Затем он  может выборочно представлять  данные тестирования для  суд, но непреднамеренно (или, наоборот, преднамеренно) опустить те данные, которые могут противоречить рекомендациям психолога.

НАБЛЮДЕНИЕ РОДИТЕЛЬСКОГО НАВЫКА

Многие эксперты по опекунству специально и систематически не наблюдают за взаимодействием между каждым родителем и ребенком, участвующим в экспертизе  опеки. Психолог, который не может систематически наблюдать за тем, как каждый ребенок и каждый родитель взаимодействуют при выполнении различных задач, может оказать семье плохую услугу. В этом случае эксперт  ограничивает информацию вторичной по отношению к решению  вопроса об опеке над детьми, потому что не видит  взаимодействия ребенка с родителем, который, скорее всего, принесет наибольшую пользу ребенку.

    Суть заключается в том, что психолог, который не дает убедительных аргументов для интерпретации своего интервью, данных тестирования  и наблюдений в целях определения опеки над детьми, не выполняет для семьи или суда   требуемую работу.

Отличным способом оценки взаимодействия между родителями и детьми является видеозапись поведения каждого родителя с  ребенком, когда они  участвует в различных задачах. Это позволяет психологу анализировать эти взаимодействия родителей в одиночку, а также приглашать других коллег просматривать их и высказывать мнения. Это расширяет возможности психолога оценивать семейную ситуацию за пределами собеседований, психологических тестов и записей. Психолог, который не делает этого, должен быть готов защищать свой выбор, т.е. пояснить, почему это не было сделано.

Ключевым моментом при выборе задач для наблюдаемых детско-родительских отношений является то, что они не должны быть смещены в сторону какого-либо из родителей. Например, если один родитель знает, как шить, а другой нет, было бы несправедливо поручать каждому родителю обучать ребенка шить с видеофиксацией этого. Такие задачи, как совместная игра, решение проблемы или обучение ребенка чему-то новому, являются полезными индикаторами.

ОБОСНОВАНИЕ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ НАДЕЖНОСТИ

Нередко можно прочитать психологическое заключение на 10–15 страницах, содержащее интервью, данные тестов и т.д., А затем прочитать последний раздел, в котором даются рекомендации, которые не имеют четкой логической связи со всей предшествующей информацией. Суд должен ожидать, что раздел рекомендаций предоставит логическое, ясное и убедительное обоснование того, почему одного родителя следует выбирать в качестве  основного, с которым будет  проживать ребенок, а другого - не следует.

Психологические эксперты, как и другие люди, часто делают ошибки в логике. Например, предположим, что все данные, собранные по отцу и матери, относительно равны, за исключением того, что у матери есть повышение в ее подшкале депрессии по MMPI. Присвоение главного  опекунства отцу исключительно потому, что у матери имеется один тест, свидетельствующий о повышенном уровне  депрессии, само по себе является неадекватным обоснованием. Фактически, даже если один из родителей имеет какой-то тип психопатологии, это не означает, что этот родитель является плохим родителем. Суть заключается в том, что психолог, который не предоставляет убедительных аргументов для интерпретации своего заключения (интервью, данных испытаний и наблюдений) в целях определения наилучшей опеки для ребенка, не выполняет в полной мере свою работу.

Еще одна проблема, связанная с обоснованием рекомендации об опеке, заключается в том, что некоторые эксперты искажают авторитетность своих рекомендаций. Например, один психолог отметил в своем заключении суду, что метод, который он использовал  для проведения оценки опеки над детьми, был основан на методе, использованном бывшим президентом Американской психологической ассоциации (АPА). Это означает, что доклад психолога имеет авторитетную поддержку. К сожалению, это неверное представление по крайней мере по трем причинам. Во-первых, человек, ставший президентом АPА, добился большого политического успеха. Тем не менее, нет никаких доказательств того, что подход президента АРА к определению опеки  сыграл роль в его выборах президентом. Во-вторых, даже если есть смысл в процедуре определения опеки  этого президента АРА, то нет никаких доказательств того, что конкретный психолог, который использовал этот метод, обладает той же компетенцией, что и президент АРА, в применении и интерпретации этого метода. Наконец, и самое главное, нет убедительных научных доказательств того, что процедура этого президента АРА является лучшим методом выбора родителя для опеки . Именно научная литература должна определять  процедуры для оценки опеки, а не риторика или харизма какого-либо одного государственного деятеля. Обоснование, лежащее в основе рекомендации об опеке над ребенком, имеет наибольшую ценность, когда для ее предоставления предоставляются научные данные.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Семейные войны за опеку над детьми являются душераздирающими. Детское будущее поставлено на карту. Научные данные, которыми можно руководствоваться при принятии решений об опек над детьми, далеко не достигли необходимого уровня для экспертов, которым необходима поддержка в принятии таких решений. До тех пор, пока научная литература по этому вопросу  не станет зрелой, любое судебное заключение  «эксперта» по психическому здоровью должно рассматриваться критически.

    Айра  Даниэль Туркат, доктор философии, главный психолог в Венецианской больнице и профессор клинического факультета Медицинского колледжа Университета Флориды. Он ведет частную практику в Венеции, штат Флорида.