РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ (PARENTAL ALIENATION)

ЭТОТ ЖУРНАЛ ЯВЛЯЕТСЯ БЕСПЛАТНОЙ И НАИБОЛЕЕ ПОЛНОЙ РУССКОЯЗЫЧНОЙ БИБЛИОТЕКОЙ НАУЧНЫХ И ПОПУЛЯРНЫХ СТАТЕЙ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 25 ЛЕТ ПО ТЕМЕ «РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ» Что происходит, можно ли выжить самому и спасти детей - об этом блог. (Полная версия - https://vm-pas.livejournal.com/) Юридические вопросы - https://vm-pas-pa.blogspot.com Психологическая помощь - https://vm-pa.blogspot.com Личность отчуждателя - https://vm-pas-test.blogspot.com Электронная почта - vm04@i.ua

среда, 1 июля 2026 г.

ДОКТОР АЛАН БЛОТЦКИ. РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕБНЫМ ЭКСПЕРТАМ ПО ДЕЛАМ ОБ ОТЧУЖДЕНИИ РОДИТЕЛЯ (PASG-2025)

Доктор Алан Д. Блоцки является клиническим и судебным психологом в частной практике в Бирмингеме, штат Алабама. Он также является клиническим доцентом кафедры психологии в Университете Алабамы в Бирмингеме. Он занимается практикой уже 41 год. Доктор Блоцки является соредактором Parental Alienation International и членом Parental Alienation Study Group (PASG). Он часто пишет статьи в рецензируемых и основных изданиях. Доктор Блоцки является экспертом по родительскому отчуждению и ложным обвинениям в случаях насилия. У него есть дела в 10 штатах, а также в Канаде и Англии. Эта статья является транскрипцией доклада доктора Алана Блотцки на конференции PASG-2025.

Источник https://www.youtube.com/watch?v=J2z7nLk4fKk

Опубликовано 28 октября 2025 г.

Меня зовут доктор Алан Блотцки. Я клинический и судебный психолог, работающий в частной практике в Бирмингеме, штат Алабама. По моим седым волосам можно понять, что я работаю в этой сфере уже давно, 41 год, если быть точным. И я бы сказал, что последние 15 лет или около того я сосредоточился на разводах и делах об опеке над детьми, а также на делах, связанных с конфликтами опеки между родителями. И когда вы этим занимаетесь, вы быстро осознаете, что отчуждение родителей — это реальность. Такое часто случается и что это проблема судебной системы и требуются постоянные попытки объяснить суду, что такое родительское отчуждение. Я бы сказал, что с тех пор я давал показания почти по 70 делам в 19 или 20 штатах. Итак, то, о чем я собираюсь сегодня рассказать, основано на моем собственном опыте и опыте других людей. Я постараюсь дать вам некоторую перспективу или, по крайней мере, контекст, необходимый для того, чтобы быть экспертом в такого рода делах.

Я думаю, это почти аксиома, что все случаи умеренного и тяжелого отчуждения родителей будут рассматриваться в суде, потому что так или иначе дело дойдет до суда. Причина этого в том, что умеренное и тяжелое родительское отчуждение не пройдет само по себе, несмотря на все благие намерения всех задействованных терапевтов. Вероятнее всего, ситуация зайдет в тупик и прогресс будет остановлен по разным причинам. Многообразие причин на самом деле заключается в том, что у каждой из сторон, вовлеченных в ситуацию первичного отчуждения, разные мотивы и разные намерения. Отчуждающий родитель хочет, чтобы отчуждение продолжалось. Отчужденный ребенок хочет сохранить связь с любимым родителем. Отвергнутый родитель чувствует себя несчастным, потому что нет никакого прогресса. Отвергнутый родитель не контактирует со своим ребенком или контактирует с ним ограниченно.

Мы говорим, что семейная терапия часто неэффективна, особенно сама по себе, потому что для достижения результата необходимо сочетание терапевтического вмешательства и вмешательства суда. Одно без другого полезно, но недостаточно. Вот тут, на мой взгляд, вступают в дело эксперты. Эксперты важны, поскольку они могут предоставить суду образование (научные знания), информацию и рекомендации. Это ваша мантра, и вы должны все время держать ее в уме, потому что это ваша цель. Ваша цель — конкретная аудитория, которая является судьей, поскольку именно она принимает решения. Просвещать, информировать и направлять. И помните об этом. Неважно, какова ваша роль как эксперта, это ваша работа. И если вы будете помнить об этом , то, я думаю, все будет менее раздражающим и более ясно, в чем, по сути, заключается ваша работа как эксперта. Итак, я расскажу о четырех различных сценариях, их больше, но я собираюсь сосредоточиться на четырех различных сценариях участия экспертов.

Первым очевидным вариантом будет назначенный судом эксперт опеки. Это на самом деле самый простой способ стать экспертом, потому что вы увидите обоих родителей, всех детей, всю сопутствующую информацию, все отчеты, все ходатайства и документы. Это лучший способ оказаться в центре событий и увидеть все. И это ставит вас в уникальное положение, позволяющее вам быть оценщиком и экспертом в этой роли.

Второй способ — это то, что я называю «слепым консультантом суда», когда вы, по сути, не знаете деталей дела, но вас просят явиться в суд и просветить суд по вопросам родительского отчуждения в целом. И это ваш шанс сделать это. Вы приходите как эксперт, чтобы поговорить о родительском отчуждении, об основных принципах, основных участниках, основных определениях, обо всем том, что мы знаем. И вы это обеспечиваете.

Третий способ, о котором мы поговорим, — это роль консультанта, нанятого адвокатом отвергнутого родителя, чтобы помочь этому адвокату вести дело за кулисами. Другими словами, вы не будете давать показания в суде, но вы будете экспертом, который поможет адвокату вести дело.

Четвертый способ — это когда отвергнутый родитель совместно с адвокатом приглашает вас прийти и дать как можно более подробные показания относительно специфики дела. Вот о каких четырех различных сценариях мы и поговорим.

А теперь позвольте мне сразу сказать несколько важных вещей, прежде чем мы приступим к делу. Первое — для того, чтобы быть экспертом, нужно обладать знаниями, иначе вас разгромят в суде, и это будет очень болезненно. Итак, вам нужны знания. Вам необходимо знать характеристики, все аспекты и определения родительского отчуждения. Вам необходимо понять противоречивую во многих отношениях природу РА. Будет полезно, если имеете практический опыт хотя бы нескольких оценок опеки. Будет полезно, если вы уже давали показания в суде. Будет полезно, если у вас есть опубликованные статьи в этой области или если вы представляли доклады на национальных или международных конференциях, подобных этой. Поможет, если вы принадлежите к соответствующим организациям, таким как PASG. Поэтому очень полезно иметь знания и полномочия, чтобы представлять себя в качестве эксперта, иначе вас разгромят, потому что адвокаты оппонентов сразу же на это набросятся. Поэтому вам придется обладать как можно большим авторитетом, чтобы стать экспертом.

Второе, что я хочу сказать: быть экспертом по публичному информированию — занятие не для слабонервных. Верно? Те из вас, кто это уже делал, смеются, потому что это правда. Вы будете подвергаться личным и профессиональным нападкам, потому что они считают адвокаты считают это своей работой. Вы там как эксперт, и по крайней мере один из адвокатов, если не больше, намерены подорвать ваши позиции любыми доступными им способами, и они это сделают. Так что это занятие не для слабонервных, и вы в этом убедитесь по мере выполнения задания. То, что на нас нападают, — обычное дело. Просто так есть. И вам нужно быть толстокожим, вам нужно оставаться сосредоточенным, вам нужно сохранять спокойствие, оставаться собранным и вам нужно как можно лучше доносить свою мысль до суда, потому что противники хотят, чтобы вы от нее отмахнулись. Это их цель.

Последнее, что я хочу сказать как эксперт, прежде чем мы перейдем к сути, — успех в деле на самом деле не сводится к принципу «все или ничего». И если вы думаете, что либо все, либо ничего, то во многих отношениях вы обрекаете себя на разочарование, потому что это не так. Сейчас я дошел до того, что говорю людям, что для меня успех — это когда после этой экспертизы вы получаете больше времени общения со своим ребенком, чем до этого. Это успех. Конечно, это может не соответствовать представлению родителей о том, что такое успех. Вот почему вам нужно поговорить об этом, ведь это поможет, если вы оба на одной волне и у вас одинаковое понимание того, как может выглядеть успех. Но если вы приступаете к делу с мыслью о том, что либо все, либо ничего, вас часто ждет разочарование. Итак, я думаю, вам лучше думать о прогрессе как о маленьких шагах, иногда даже достаточно больших, но это не будет означать «или все, или ничего». Так что выбросьте это из головы и помогите своим клиентам-родителям понять, что вы здесь в качестве защитника кого бы то ни было.

Итак, мы обсудили, что практически все случаи умеренного и тяжелого РА влекут за собой судебное разбирательство. Это абсолютная правда. Эксперты в области психического здоровья могут сыграть важную роль. Цель эксперта — обучать, информировать и направлять. Номер четыре — это моя попытка сказать, что вот те вещи, которые вам следует иметь в виду, когда вы говорите об отчуждении родителей в целом или в частности. Поговорим об определении. Сосредоточьтесь на 17 моделях отчуждающего поведения, потому что это основано на науке. Расскажите о восьми характеристиках отчужденного ребенка, потому что это основано на науке. Обсудите пятифакторную модель диагностики и то, как она была подтверждена наукой. Расскажите о трех уровнях отчуждения ребенка. Расскажите о протоколах лечения, специфичных для РА, или, по крайней мере, о руководящих принципах лечения, которые у нас есть в зависимости от степени тяжести дела. Поговорите о пользе и вреде терапии воссоединения. Расскажите о том, какие последствия отчуждение имеет для детей и подростков сейчас и в будущем. Вот о каких основных важных вещах следует помнить эксперту как о своей путеводной мантре в подобных случаях. Это, в каком-то смысле, ваша Библия. Это, в каком-то смысле, ваш официальный синопсис. Помните об этом.

Итак, давайте поговорим о роли эксперта по вопросам опеки, назначенного судом. И я уже говорил о том, что в отношении этого есть некоторые преимущества и некоторые недостатки или препятствия. Преимущество в том, что вы можете провести оценку всех членов семьи, как я уже говорил, обоих родителей и всех детей. Это и есть идеальный путь. Вы ведь хотите иметь доступ ко всем, верно? Потому что вам нужно собрать воедино всю эту информацию, чтобы вы могли провести психологическое тестирование для всех, особенно для родителей, но даже и для детей, в зависимости от их возраста и ситуации. У вас будет доступ к огромному количеству дополнительной информации, настолько, насколько вы захотите. Каждое электронное письмо, каждое текстовое сообщение, каждая запись, каждая фотография, любая документация, которая есть у родителей, — к ней у вас есть доступ, если вы этого захотите.

Поскольку это исследование назначается судом, наступает эра судьи. Очень часто, если не в большинстве случаев, судьи полагаются на эти экспертизы опеки и используют их в качестве первых в своем списке при принятии решений. Поскольку на виду все члены семьи, маловероятно, что вас сочтут предвзятым, хотя это и не исключено. Но в целом, если вы осматриваете всех подряд, никто не может утверждать, что вы предвзяты, потому что вы не видели маму, или папу, или детей. И наконец, поскольку все члены семьи на виду, возможно, мама прислушается к тому, что вы ей расскажете в своей оценке. Это немного похоже на пустые мечты, но иногда такое случается. Зачастую мвмы принимают решение сами. На самом деле они вас не слушают, но, надеюсь, послушают, поскольку оценка опеки — это наиболее полный способ, которым эксперт может предоставить информацию по делу.

Давайте поговорим о некоторых препятствиях. Оценка опеки — это масштабное мероприятие, поскольку оно занимает много времени и обходится очень дорого. Не все могут себе это позволить. Не все хотят тратить на это время, и не все судьи вынесут такое постановление. Да, но это так, это крупное начинание. Это требует больше одной или двух недель. На это уходят месяцы и требуются тысячи долларов. Требуется умение анализировать горы информации и приходить к правильным выводам. Как я уже сказал, у вас могут быть горы информации. Это точно. У вас может быть столько текстовых сообщений, писем по электронной почте и записей, сколько вам нужно, и весь этот материал вы можете просеять, чтобы попытаться выделить из него важную часть. В-третьих, вы предоставляете письменный отчет, который будет легко понятен всем сторонам дела. Это не всегда просто. Знаете, написание хорошего отчета — это и наука, и искусство. Это навык. Я видел экспертизы опеки, которые были буквально на 215 страницах, и если вы пролистаете их до самого конца, то там будет написано: «После всего этого я не совсем понимаю, что происходит». Я никогда не писал отчетов на 215 страниц и всегда стараюсь прийти к правильным выводам с правильными рекомендациями. Эксперт должен быть в состоянии делать рекомендации и выводы ясно, прямо и уверенно. Это справедливо в любом случае, когда вы выступаете в качестве эксперта. Вам нужно быть ясным, спокойным, уверенным и представлять то, что вы хотите сказать, именно таким образом.

Последнее, это вредит делу, если выводы и рекомендации эксперта по вопросам опеки неверны или если эксперт неубедителен или нерешителен. Я всегда говорю, что экспертиза опеки может быть настолько хороша, насколько хорош эксперт. Я видел как великолепные экспертизы, так и плохие, потому что, если вы не разбираетесь в опеке с высоким уровнем конфликта, развитии детей и семейной динамике, если у вас нет необходимого опыта, то вы вряд ли сможете стать хорошим экспертом опеки, потому что вы можете не понимать всей широты и глубины того, что необходимо для принятия действительно правильных решений по подобным делам.

Я хочу прочитать вам пример из практики, краткое описание случая. Доктор Льюен — клинический и судебный психолог, назначенный судом для проведения экспертизы опеки над семьей Смит. Мать, отец и двое их детей. Мать и отец живут раздельно уже шесть месяцев, и оба ребенка испытывают серьезную отчужденность от своего отца. Оценка доктора Льюена, которая теперь является экспертизой опеки, состояла из интервью и психологического тестирования обоих родителей, интервью с обоими детьми, подробного изучения электронных писем и текстовых сообщений между членами семьи, а также наблюдений за каждым ребенком в отношениях с каждым родителем. В ходе собеседования доктор Льюен подготовил письменный отчет, содержащий его выводы, заключения и рекомендации. Доктор Льюэн свидетельствовал на суде, что оба ребенка были серьезно отчуждены от своего отца из-за сильного и постоянного отчуждающего поведения их матери. Он рекомендовал передать детей в опеку отцу детей и заявил, что совместное воспитание детей не будет успешным. Итак, это пример экспертизы опеки, в которой эксперт пришел к выводу, четко его сформулировал и дал четкие рекомендации, соответствующие выводам. Потому что, я думаю, мы все, вероятно, видели экспертизы опеки, где выводы не соответствуют рекомендациям, и вы остаетесь в недоумении, типа: «Я этого не понимаю». А если вы в замешательстве, то и судья будет в замешательстве. Весь процесс будет запутанным. Итак, это об экспертизе опеки.

Еще два момента. Один из них заключается в том, что экспертизы опеки не всегда назначаются судьями. Вы можете подать ходатайство, вы можете попросить об этом суд, но зачастую судьи этого не делают и не выносят постановления о назначении экспертизы. Они не соглашаются на это по разным причинам. Адвокаты могут возражать против этого. Родители, возможно, не смогут договориться о том, кто будет экспертом. Они могут утверждать, что у них нет финансов для проведения экспертизы опеки, или что дети слишком малы. Люди придумают множество оправданий, и судьи их принимают. Итак, не каждое ходатайство о назначении экспертизы опеки суд удовлетворит. По моему опыту, чаще всего это не так, особенно в последнее время. Во-вторых, если судья не назначает экспертизу опеки, то нет никаких шансов, что оба родителя добровольно на нее согласятся. Этого просто не произойдет, потому что один из родителей и адвокат одного из родителей будут против этого возражать. Адвокат решит, что это не в интересах клиента, и поэтому будет возражать. Таким образом, экспертиза опеки почти всегда (в 99,9% случаев) должна проводиться по постановлению судьи, в противном случае она просто не произойдет сама по себе.

Еще один момент. Когда один из адвокатов поднимает вопрос о психическом здоровье одного из родителей в ходе рассмотрения дела, судья может решить, что нужен эксперт по психическому здоровью, который объяснит суду, что это за родительское отчуждение, о котором я слышу, помогите мне его понять. Итак, судья назначит эксперта, который придет в суд и расскажет, что такое РА в целом. И здесь вы проходите через все то, о чем мы говорили ранее: основные определения, отчуждающее поведение, восемь характеристик отчужденного ребенка, различные уровни серьезности, все то, что было на предыдущем слайде. Против таких консультантов обычно не протестуют, потому что именно суд просит их прийти. Однако, будучи таким общим экспертом в суде, вы, как правило, защищаетесь от массированных атак с другой стороны. Поэтому, когда вы даете показания на суде в качестве общего консультанта, вы должны сосредоточиться на общих принципах родительского отчуждения. Адвокаты могут задавать вам вопросы, которые помогут выяснить факты дела, не раскрывая при этом сами факты дела. И это может помочь соединять точки в данном конкретном случае, даже если вы консультант по общим вопросам. И снова, главная ваша цель — просвещать и информировать суд о родительском отчуждении. Препятствием иногда является то, что у вас будет адвокат противоположной стороны, который будет возражать против показаний, ссылаясь на то, что они не имеют отношения к делу. И судья обычно отклоняет это, потому что, по сути, он сам хочет, чтобы вы были здесь для того, чтобы информировать его, просвещать его. Но обычно это не приводит к победе. Ваши показания будут ограничены тем, что вы не вникаете в факты дела. Но опять же, если все сделано правильно, гипотетические вопросы могут стать отличным способом начать собирать воедино все факты о конкретном случае, даже с экспертом по общим вопросам. Если это плохие гипотетические вопросы, то иногда это может отвлекать.

Итак, еще пример. Доктор Бернс — детский и судебный психиатр. Суд назначил его для дачи экспертных показаний относительно общих характеристик РА и семей, по сути, в качестве общего эксперта. Доктор Бернс обсудил определения, перечислил 17 форм отчуждающего поведения, восемь характеристик отчужденного ребенка, пятифакторную модель диагностики, уровни тяжести отчуждения ребенка, программы лечения и многое другое. Затем отвергнутый родитель и его адвокат задали доктору Бернсу ряд гипотетических вопросов, которые касались фактов рассматриваемого дела. Доктору Бернсу было позволено ответить на эти вопросы, и он смог связать все точки зрения с фактами с точки зрения теории РА.

Номер три, это быть нанятым в качестве консультанта адвокатом отвергнутого родителя, чтобы помогать этому адвокату за кулисами. Другими словами, никто не ожидает, что вы как эксперт будете давать показания в суде, но вас привлекут в команду, привлекут к делу, чтобы вы могли обучить адвоката и помочь ему вести дело, чтобы он мог хорошо поработать над ним. Таким образом, вместо того, чтобы информировать, обучать и направлять судью в этом сценарии, вы, по сути, обучаете, информируете и направляете адвоката, который привлек вас, чтобы помочь ему вести это дело.

Пример. доктор Уилсон — клинический и судебный психолог, которого нанял адвокат Джеффа. Джефф — отвергнутый родитель в ситуации РА. Его бывшая жена Сара отчуждает двоих детей от отца. Джефф подал ходатайство о предоставлении преимущественной опеки над своими детьми на основании серьезных нарушений со стороны их матери. Доктор Уилсон занимается этим делом уже несколько месяцев. Он просветил адвоката Джеффа по вопросам РА, рассказал о 17 видах отчуждающего поведения у отчуждающего родителя, о восьми характеристиках поведения отчужденного ребенка и пятифакторной модели диагностики. Он дал советы по ходатайствам, вопросам для дачи показаний, стратегии и вопросам для свидетелей в суде. Он организовал факты дела в убедительную структуру PA. Он подготовил адвоката к распространенной критике РА. На суде доктор Уилсон не просто не давал показаний, а вместо этого помогал адвокату анализировать и переформулировать выводы и рекомендации экспертизы опеки, которые он счел неточными и бесполезными. Адвокат уже принял решение, что доктор Уилсон не будет давать показания в суде, и что все усилия будут направлены на подготовку к судебному разбирательству.

Четвертый способ заключается в том, что эксперт нанимается отвергнутым родителем совместно с адвокатом отвергнутого родителя с целью привлечения для выступления в суде. Отвергнутые родители часто обращаются за помощью к экспертам, потому что они расстроены, напуганы и запутались и действительно чувствуют, насколько зашел в тупик процесс РА в их конкретном случае. Поэтому отвергнутые родители обращаются к экспертам, чтобы посмотреть, смогут ли они найти кого-то, кто сможет взять на себя задачу помочь им вести дело таким образом, чтобы судья понял, что такое PA. Таким образом, эксперт в этой конкретной ситуации рассмотрит по сути всю ту же информацию, которую рассмотрит эксперт по вопросам опеки. Он рассмотрит всю хронологию событий. Он рассмотрит все документы, которые может предоставить отвергнутый родитель, судебные документы, аудиозаписи, текстовые сообщения, электронные письма, что бы это ни было. Он должен рассмотреть все это и организовывать таким образом, чтобы это имело смысл в данном случае.

Пример. Доктор Маркс — детский и судебный психиатр, которого нанимает Нэнси, отвергнутая мать. Трое детей Нэнси в течение девяти месяцев находились в умеренном отчуждении от нее. Доктор Маркс была приглашена для дачи показаний на суде. Ее задачей было подготовить показания, которые бы соответствовали общим принципам РА и объединяли факты дела в убедительное повествование. Должны быть рассмотрены варианты лечения и критики дезинформации. Однако следует избегать постановки четкого диагноза, поскольку ни один из родителей, ни дети не были опрошены. Таким образом, в этой ситуации существуют ограничения вашей роли эксперта, поскольку почти всегда у вас нет доступа к отчуждающему родителю. Иногда у вас есть доступ к детям, но не всегда и обычно он отсутствует. Итак, в этом конкретном случае, о котором я говорю, доктор отмечает, что она смогла сослаться на ходатайства, электронные письма, записи и всю документацию, которая была предоставлена в ее показаниях, и смогла сделать четкие выводы и рекомендации, основанные на общих принципах РА, а также на фактах дела, как она их понимала.

Итак, позвольте мне закончить, потому что у нас заканчивается время, но я хочу сказать вот что, и это одно из моих главных убеждений, что, по моему мнению, эксперты должны выступать в роли защитников. Они должны быть защитниками. Под защитниками я подразумеваю то, что никто не скажет клиническую правду, пока вы сами этого не сделаете. Вы эксперт. Вы знаете свое дело и вы должны быть защитником, вы должны говорить правду и делать это четко и твердо. Я постоянно сталкиваюсь с людьми, независимо от того, являются ли они экспертами или нет, и они всегда говорят о своей нейтральности. Но родительское отчуждение требует гораздо большего, чем просто нейтралитет. Если проблема существует, вам необходимо отстаивать ее и излагать клиническую правду об этом как можно яснее и тверже. Если этого нет, вы этого не говорите. Я говорю о том, что отсутствие объективности не означает, что вы не можете быть защитником. Нейтралитет — это плохое слово в моем лексиконе. Я не думаю, что вам следует сохранять нейтралитет. Вам следует занять определенную позицию. И если позиция заключается в том, что это родительское отчуждение, вам нужно открыто об этом заявить, защитить это, подвергнуться перекрестному допросу по этому поводу, но будьте тверды в этом, говорите об этом ясно и не уклоняйтесь от этого, потому что нейтралитет обычно ведет к статус-кво. И на самом деле вы просто позволяете ситуации продолжаться, вместо того чтобы пытаться что-то изменить.